Разоблачение

В прошлый вторник Тесс находилась в своей студии: в небольшом сарае, расположенном на восточном краю скульптурного сада, между ним и домом. За сараем на четверть мили простирался густой лес, выполнявший роль естественного барьера между двором и дорогой. Тесс работала над картиной (хотя и сомневалась, что когда-либо закончит ее) с изображением кустика душистого горошка в ржавой садовой лейке. Она выдавила немного бордовой краски из почти нового тюбика на толстое стекло, которым пользовалась вместо палитры, когда испытала уже знакомое ощущение, что за ней наблюдают.

Тесс уронила тюбик и поспешно вышла на улицу. Она немного забежала в лес, откуда, как ей казалось, доносился странный звук.

– Эй! – крикнула она. Там определенно кто-то был, кто-то бежал за деревьями.

– Это частная земля! – снова крикнула она. – Здесь запрещено ходить!

Тесс зигзагами побежала между деревьями, но не слышала никаких шагов, кроме собственных.

– У меня пистолет! – пригрозила она, хотя единственным оружием в доме был водяной пистолет Эммы.

Через каждые несколько шагов она останавливалась, задерживала дыхание и прислушивалась. Она услышала, как по дороге проехал автомобиль. Звук собственного сердцебиения отдавался в ушах, громкий, как клубная музыка. Ритмическая пульсация пронизывала ее с головы до ног, но ей вовсе не хотелось танцевать. Сгущались сумерки, и тени играли странные трюки в густом лесу. Все еще взвинченная, Тесс вернулась в студию, чтобы снова приступить к работе.

Но ей это не удалось.

Тюбик с бордовой краской от Windsor & Newton, которым она пользовалась, куда-то пропал. Когда она услышала шум в лесу, то уронила его в тележку на колесиках, где хранила свои краски, прямо рядом со стеклянной палитрой. Она отодвинула тележку, опустилась на четвереньки и осмотрела пол, но ничего не нашла.

В тот вечер она внушила себе, что, должно быть, держала тюбик в руке, когда побежала в лес, и потеряла его каким-то образом, не заметив этого.

На следующий день, когда она вернулась в студию после ланча, то обнаружила тюбик с бордовой краской возле своего мольберта, выжатый почти досуха.

– Что за черт? – пробормотала она и протянула к краске слегка дрожавшую руку.

Эмма была на улице и играла в саду.