Молчание

 – Она умерла еще до того, как я познакомилась с Сэмом.

– Мне очень жаль, – сказала Эви и нагнулась над столом, как будто намеревалась в очередной раз обнять ее. – Вы были очень близки?

«Черт возьми, нет!» – хотела сказать Фиби. Вместо этого она покачала головой и посмотрела на свои недоеденные блинчики. Новый лихорадочный стук в дверь уберег ее от дальнейших объяснений.

– Боже! – Элиот уронил вилку. – Только не говорите, что она снова вернулась!

– Я пойду, – сказала Эви и сжала его запястье. – Может, она не так испугается, если увидит меня.

Все замолчали, прислушиваясь к шагам Эви. Потом дверь открылась, и Эви сказала:

– Еще раз добрый день. Я могу чем-то помочь?

За этими словами последовал жуткий вопль.

Фиби сразу поняла, что женщина в цветочной шляпе вернулась и совершила нечто ужасное. Она выбежала из кухни и увидела Эви, та хваталась за бок, а по ее белой футболке расползалось кровавое пятно. Рядом стояла старуха со штопором, который вчера вечером Элиот достал из жилетного кармана и оставил на кухонном столе.

Фиби привыкла к виду крови. Когда она работала в ветеринарной клинике, то видела довольно страшные вещи: кошек и собак, попавших под автомобиль, пуделя, изуродованного питбулем, бездомную овчарку, которая на несколько дней попала в капкан и отгрызла себе ногу.

– Дай посмотреть, – сказала Фиби и протянула руку, чтобы задрать окровавленную футболку, но Эви продолжала крепко сжимать рану.

– Со мной все в порядке, – отозвалась Эви, несмотря на внезапную бледность.

– Давай! – рявкнул Элиот. – Я посажу Эви в джип и поеду за помощью. Поймай эту суку!

Мир для Фиби превратился в узкий тоннель, в конце которого остался единственный факт: она собиралась догнать старуху, обезоружить ее и выбить из нее кое-какие ответы. Но сначала нужно было проблеваться.

Фиби выбежала за дверь как раз вовремя, чтобы остатки оладий и кофе выплеснулись из нее на вымощенную плиткой дорожку, ведущую к хижине.

Давай, давай, подружка,

Выходи поиграть со мной.

– Кто вы такая, черт побери? – Сэм появился в дверях за спиной у Фиби. Старуха, стоявшая на опушке леса и переминавшаяся с ноги на ногу, словно маленькая девочка, которой приспичило пописать, перестала петь и подмигнула ему.

– Сэмми, Сэмми, Сэмми, кроткая овечка! – пропела она.