Детишки в доме на холме

Шея бабушки была повязана модным зеленым платком, в руке дымилась сигарета. Курчавые седые волосы, убранные в сетку, образовывали вокруг головы серебристый нимб, на ногах были мохнатые домашние тапочки – бабушка успела переобуться.

– Ну-ка, что тут у вас? – спросила она.

– Крольчонок, ба! Ви его спасла. Старый Мак его подстрелил, но она его оживила. Жаль, что тебя здесь не было, ты бы удивилась!

Бабушка подошла ближе и, щурясь от сигаретного дыма, пристально посмотрела на обоих.

– В самом деле?

Ви рассмеялась.

– Не совсем! Правда, поначалу мы действительно думали, что крольчонок умер, но это был просто шок. Гораздо больше я переживаю за Эрика. Кролик его укусил.

Бабушка внимательно обследовала место укуса. Пока она его рассматривала, Ви метнула на брата предостерегающий взгляд. «Ни слова больше! Пусть это будет наш секрет: мой, твой и кролика!» Она ногой подтолкнула аккумулятор подальше под стол.

– По-моему, ничего страшного, – вынесла бабушка свой вердикт. – Промыть и перевязать.

На всякий случай дам тебе таблетку антибиотика.

Потом она перевела взгляд на крольчонка, который по-прежнему сидел на столе. Уверенными движениями она ощупала его раненую лапку.

– Рана неглубокая, несильный ожог пороховыми газами, – поставила она диагноз. – Пара швов, и все будет в порядке. Она поправится.

– Это девочка? – удивился Эрик.

– Вне всякого сомнения, – бабушка кивнула.

– А ты разрешишь мне его… ее оставить?

Бабушка ласково улыбнулась.

– Пока разрешу.

– Но если мы ее отпустим, Старина Мак непременно до нее доберется! – воскликнул Эрик, и его глаза вновь наполнились слезами.

– Мы постараемся этого не допустить, – пообещала бабушка, сжимая плечо внука. Потом она повернулась и посмотрела назад, в сторону двери, через которую только что вошла. – Можешь подойти поближе, если хочешь.

Ви проследила за ее взглядом и увидела на пороге кухни девочку примерно своего возраста или чуть моложе. Определить точнее было довольно трудно из-за ее крайней худобы.

На лице и руках темнели старые кровоподтеки, а кожа была такой бледной, что сквозь нее, казалось, можно рассмотреть каждую венку. Одета она была в голубую больничную пижаму, состоявшую из широких штанов на шнурке вместо резинки и уродливой курточки с завязками на спине. Ее темно-каштановые волосы были собраны в неряшливый «конский хвост», на макушке сидела ярко-оранжевая вязаная шапочка, похожая на те, какие носят охотники.