8 | Севера́. И приравненные к ним

Самый тяжелый и опасный – на Кукисвумччор, самый дальний – в ущелье Рамзая, узкую теснину, забитую снегом, с нависшими над проходом глыбами, держащимися на честном слове и готовыми сорваться даже от простого крика. В маршрут полагалась буханка чёрного на четверых, банка тушёнки на двоих и банка сгущёнки на двоих. Так мы освоили лакомство: сгущёнка со снегом – никакого мороженого не надо.

Были маршруты в арктический заповедник, где прижилось даже нечто тропическое, и особенно запомнились три молибденовых цирка, с «ведьмиными зубами» на отвесной верхотуре, и озерами в чаше перед этими стенами.

Там есть любопытный оптический эффект: кажется, что озеро совсем близко, можно камень до него добросить. Бросаешь – а камень падает буквально рядом с тобой: до озера, оказывается, полтора километра.

Маршруты были тяжёлым испытанием, особенно ходьба по осыпям, разного рода наблюдения и записи в полевом дневнике в условиях комариного террора.

Завершалась практика трёхдневной стоянкой на озере Малый Вудъявр, в палатках, на болоте.

Лежишь, смолишь свою огромную самокрутку с махрой, а голова в воде и ноги в воде, сухая только спина. Все спали в телогрейках и сапогах, я же решился спать голым – и не прогадал, согревая сам себя.

В одну из ночей я был ночным костровым. Говорят, именно здесь была сочинена песня:

Дым костра создает уют,

Искры сыплют и гаснут сами,

Пять ребят о любви поют,

Чуть охрипшими голосами.

Пять сердец бьются как одно,

Вспоминая подруг далеких,

Тех, что ждут их уже давно,

Самых близких и яснооких.

Если б слышали те, о ком,

Эта песня сейчас звучала,

Прибежали б сюда тайком,

Чтоб услышать ее с начала.

Чтоб почувствовать до конца,

В этом диком таёжном крае,

Как умеют любить сердца,

Огрубевшие от скитаний.

Дым костра создает уют

Искры сыплют и гаснут сами,

Пять ребят о любви поют,

Чуть охрипшими голосами.

Мы поём её у затихающего костра, идёт очень холодный дождь, а сквозь проступающий серый рассвет видно, как вершины гор медленно покрываются снегом.

В Москву мы вернулись влюблёнными в Севера?.

    Февраль 2022

Кузькина мать

Вот ты говоришь: «самую мощную в мире бомбу „Кузькину мать“ при Хрущеве в Арзамасе сварганили, а рванули на Новой Земле». Что верно, то верно, на Новой. Только там же ее и сварганили. И не физики-ядерщики, а мы втроем – радист Серега, Володька-художник и я.