Поль и Жане

Рубашка Поля выбилась из-под кожаного ремня и мелькнула в ночи алым треугольником на торсе. Руки, точно крылья аиста, – слишком длинные и неловкие для побега от обязательства, данного в шутку. Грудь горит адским пламенем, дыхание становится всё более прерывистым и хриплым.

– Как же хорошо, что мы в кедах, Поль, – смеётся звонким контральто Жане, – Может, и выкрутимся как-нибудь, а?

– Просто молчи. Умоляю тебя. Я не могу смеяться и убегать одновременно, – кричит ей Поль в ответ, – Давай в любую подворотню.

Чёрт побери этого пузатого клоуна!

Они кое-как осилили мост и вылетели на набережную Обводного канала, где длинными вереницами уходили в черничную ночь горящие хвостовые огни запертых в пробке машин. Тротуары были плотно забиты гуляющими людьми.

– Куда теперь? – спрашивает задыхающаяся сестра. Она держится за сведённый от смеха судорогой живот и оглядывается по сторонам. Развилка на набережной предполагала три пути отступления, но ни одного варианта для решения проблемы с настырным толстяком не было.

– Точно в канал, – застонал Поль и весь сегодняшний ужин затянулся в его желудке морским узлом.

– Остановитесь! Я призываю вас к смирению. Как же вы не понимаете, что сделка не может быть разорвана в одностороннем порядке с вашей стороны! – тонкий голос позади набухал, подобно грозовому облаку. В унисон его словам протяжно урчал перегретый двигатель мотороллера.

– Только не оборачивайся, – сопела Жане, – только не это. Мы превратимся в соляные столпы, братишка, если обернёмся.

Поль и не думал прерывать свой постыдный, но вынужденный бег. Он вдруг сам того не осознавая заметил, что они с сестрой были снова в движении, решив преодолеть пробки на дороге путём пересечения проспекта по кривой. То есть, перебегая абсолютно напролом.

– Будем прятаться где-нибудь во дворах, – кричал Поль сестре, – тогда он не осилит погони.

Дождик в это время как будто усилился. Мелкая, колючая морось перерастала в лёгкую весеннюю дождевую негу.

Запахло отсыревшей штукатуркой, прелыми листьями и едким, прогорклым костром. За глубоким горизонтом сверкнули корни первых ярко-синих небесных трещин, и через миг гром раскатисто и гулко ударил в стены клубящихся туч. Мокрые пальцы Поля скользили в тонких ладонях Жане. Длинные и волнистые, светло-соломенные волосы, такие же, как у сестры, ниспадали на лицо, и ему приходилось свободной рукой периодически смахивать их вверх, освобождая простор видимости для глаз.