Долг, оплаченный страстью

За ним – вечерний, светящийся цветом индиго Манхэттен. Видеть каждый вечер эту картину – лишь один из плюсов того, чтобы быть генеральным директором семейного конгломерата Итальянской курьерской службы, ставшей когда-то международным холдингом. А в руках Лоренцо и впрямь превратившейся в сверхмощную империю, включающую теперь сеть отелей и агентства элитных путешествий и не менее элитной недвижимости. Ему нравился вид из окна. Но сегодня мозг как будто устал и от этой красоты тоже.

Лоренцо повернулся, оперся спиной о стеклянную стену и скрестил руки на груди:

– Я слушаю.

За очками в золотой оправе юрист усиленно заморгал.

– Сэр, была допущена ошибка. И ее срочно нужно исправить.

Лоренцо нахмурился:

– Ты про основную сделку?

– Я не о бизнесе. Я о вашей личной жизни.

Лоренцо посмотрел на юриста исподлобья:

– Кристофер, у меня нет времени тащить из тебя все клещами.

Юрист с трудом сглотнул:

– Фирма, ведущая ваш развод, допустила ошибку. Они кое-что забыли.

– Что именно?

– Они забыли подать документы.

В ушах Лоренцо зазвенело.

– Я развелся с женой два года назад, черт возьми!

– Да, но видите ли… – Адвокат сглотнул повторно с тем же напряжением. – По факту вы до сих пор женаты.

Звон в ушах усилился.

– Что ты имеешь в виду? – Лоренцо задал свой вопрос медленно, протяжно, как будто мозг отказывался построить даже столь простую фразу. – Боюсь, я тебя не понимаю.

Кристофер поправил на носу очки и, опустив глаза в пол, ответил:

– Вы до сих пор женаты на Анжелине.

Становилось понятно, почему Энжи не брала ни цента из его ежемесячных выплат.

– Но на этой неделе она выходит замуж. За другого мужчину, – напомнил Лоренцо.

Кристофер закрыл глаза:

– Да. Поэтому я так ждал вашего возвращения.

– Сколько мы платим этой фирме в час? Сотни долларов? Тысячи?

– Это недопустимо, – спешно согласился юрист. – Но случилось то, что случилось.

Кристофер расправил плечи, готовясь к словесной порке. Однако ее не последовало. Лоренцо просто потерял дар речи. Его кратковременный брак – а лучше сказать «страшный сон» – до сих пор был в силе. Невозможно поверить, особенно после того, что сообщил сегодня отец.