Гибель Тартарии

До сих пор считалось, что только русские могли «многоэтажно» и цветисто материться, но то, что исторг из себя Бэкон, переводу тоже не подлежало. А за спинами пиратов тем временем толпа тоже зашевелилась. В руках некоторых испанцев зазвенел металл шпаг. Там уже поняли, что к ним пришла неожиданная и своевременная помощь. Наконец, лейтенант, покосившись назад и кивнув своим головой, шагнул навстречу Митяеву. Не доходя до него нескольких шагов Бэкон резко преломил свою шпагу и бросил её половинки к ногам Осипа. Туда же полетели разряженный уже пистолет лейтенанта, ножи и мушкеты его матросов.

– Кто у вас старший? – спросил Митяев.

Вперёд выступил сухощавый загорелый молодой человек.

– Сеньор, у капитана Миньоса лихорадка, он сейчас находится в своей каюте. Его помощник, сеньор Пуэбло умер от лихорадки ещё в дороге, так что старшим пока выбрали меня, Диаса Асуэнта.

– Вот что, Диас, отбери из команды человек двадцать нюхавших пороху, и мы вместе с вами пойдём к Тихуане.

Вскоре коч и три лодки с матросами устремились к теперь уже близкому берегу. Дымы от догорающих складов и строений фактории уже не застили глаза, но было темно, и шлюпки испанцев, а затем и ялик Митяева едва не врезались в те две шлюпки, на которых прибыли сюда англичане. На носу одной из них лицом к берегу сидел человек. Скорее всего, он задремал под шорох накатывающихся волн и понял, что он теперь не один, только тогда, когда широкая ладонь Михи зажала готовый изораться от испуга и неожиданности рот англичанина.

Пока матросы с каравеллы высаживались на берег, Митяев коротко «пообщался» с пленником:

– Как тебя зовут матрос?

– Джон, сэр.

– Скажи, Джон, капитан Митчелл сейчас на берегу?

– Да, сэр, он пошёл разыскивать губернатора Исхо.

По лицу матроса промелькнула кривая усмешка, впрочем, скрытая теменью.

– Он ещё днём договорился с губернатором о встрече, – добавил Джон.

– Вот как! Встреча, да ещё намеченная! – Митяев явно издевался над англичанином, – а скажи-ка, братец, сколько матросов при твоём капитане?

Джон дёрнулся в руках Михи, но по мере того, как вокруг них стала собираться внушительная толпа, он обмяк, а спесь поубавилась. Он даже своим скудным умишком понял, что своему капитану он уже ничем не поможет.

– С ним к фактории пошли пятнадцать человек.