Гибель Тартарии

Матвея в этой записке вполне удовлетворила весть, что ладят тартарцы почти со всеми местными туземцами. Потому мясо, добываемое ими, они выменивают на хлеб, рядно и мёд. Так что довольны тартарцы той жизнью и сам Осип не прочь остаться на той земле на веки вечные.

Большая семья была у Митяевых, десять душ. Да вот старший сын, Осип, считай уже отделился . Сенька и Лёшка год уже как службу исполняют на Заволжских Валах, границу Великой Тартарии по западу стерегут от русичей, которые нет-нет да наведываются с той стороны Волги.

А четыре дочки все замуж повыходили и три из них тоже этим обозом трясутся к Урал-горам.

Рослава, самая старшая из детей Митяевых осталась в Грустине. Её муж, Фёдор Кречет служит в посольском приказе при дворе царя Святозара. Ещё две дочки: Прасковья и Стеша родились вслед за погодками Сенькой и Лёшкой да перед отъездом из столицы успели и замуж выскочить. Одна, – за сына местного атамана казачьего, вторая – за подъячего. Мужей их тоже на запад за Урал-горы отправили, ну а куда иголка, туда и нитка.

Перед Пашей-последышем родилась ещё одна доченька, Света Да тоже торопыжкой оказалась. Ещё и пятнадцати ей не было, а сама замуж напросилась.

Митяевы давно с семьёй Потаповых дружили. Их сын Иван был одногодком со Светой, и росли они вместе, в играх детских пробавляясь всё своё время, коли оно появлялось, в домашних заботах вместе проводили, так что судьбу этих детей-голубков родители давно определили.

А поскольку Еремей Потапов и Матвей Митяев были знатными мастерами по строительству военных укреплений, то и дальше их семьям предстояло жить бок о бок на новом месте.

Восьмилетний Пашка подёргал мать за рукав зипуна:

– Скоро мы приедем? У меня бока уже болят.

– Скоро, скоро, Пашунька. Вишь, на горизонте горы синие показались? То и есть Пояс Каменный, или Урал-горы, куда мы стремимся.

А Матвей, тоже, видимо, услышав причитания сына, сердито добавил:

– А ну геть с телеги! Пройдись-пробегись следом, а то скубишь, как щенок небитый, тоску навеваешь.

Обоз катился неспешно, и время от времени то с одной, то с другой повозки соскакивали и мальцы-егозы, и взрослые, чтобы размять ноги, нужду справить, так что в повелительном окрике отца ничего предосудительного не было. Но сегодня с самого утра зарядил мелкий противный дождик, и выбираться из-под медвежьей шкуры ох как не хотелось.