Пока бьётся сердце

И затем Дин достигает пика удовольствия. Пытаясь скрыть свой стон, он утыкается лицом в изгиб моей шеи. Охватываемый волнами оргазма, он цепляется за меня, крепко обнимает, как пылкий любовник. Но это не так. Я всего лишь пешка в игре Эрла. Мы оба пешки.

Дин глубоко вздыхает и у него тут же перехватывает дыхание.

– Мне жаль. Прости меня. Мне очень жаль, – повторяет он, снова и снова. Его захлестывает отчаяние. Эйфорию сменяет раскаяние, и моя зависть исчезает. Я чувствую, как его горячие слезы капают мне на ключицу.

Но Эрл напоминает нам о том, где мы находимся и почему мы здесь. Как будто такое возможно забыть.

– Это было чертовски красиво. Я так мощно кончил, аж звезды перед глазами, – рычит он, от его хриплого смеха мне хочется блевать.

Дин все еще внутри меня, смягчается, но пока не может меня покинуть.

Может быть, он все еще притворяется.

Я не виню его.

– Время вышло, любовничек, – рявкает Эрл.

В нос проникает отвратительный запах потного, немытого тела. Я наконец открываю глаза, чтобы увидеть, как он приближается к нам со своим пистолетом в руках.

Дин выскальзывает из меня, но левой рукой не отпускает запястья. Правая же опускается с моей задницы на бедро. Он продолжает держать меня, продляет прикосновение так долго, насколько возможно. Я чувствую, как он поднимает голову с моего плеча, но всем телом поворачиваюсь в сторону, не в силах смотреть ему в глаза. Пока нет.

Может быть, никогда.

– У нас тут не романтическое утро после ночи любви, тупой ублюдок.

Убирайся на хрен в свой угол, пока я тебе бошку не разнес.

Голос Эрла обжигает, и я чувствую потерянность и холод. Но ничто так не опустошает, как то, что Дин отпускает мое запястье и отступает. Кожа все еще помнит его прикосновение, я чувствую отголоски движений по линии вен. И Дин никогда не узнает, какой большой след они оставили в моей душе. Запястье покалывает и ноет, требуя продолжения.

Когда я наконец отваживаюсь взглянуть в сторону Дина, его штаны вновь застегнуты, а Эрл приковывает его к трубе.

Мы вернулись на наши прежние позиции.

Но когда по внутренней стороне бедра стекает теплая и липкая жидкость, а слезы Дина смешиваются с потом на моей коже, я знаю, что мы изменились.

Мы никогда больше не будем прежними.

Глава 7

– Дин.

Его имя, слетевшее с моего языка, громким надсадным эхом разносится по тихому помещению, и все же Дин притворяется, что не слышит меня. Он не двигается, не моргает и даже не вздрагивает.