Лотос

Сегодня праздничные выходные, так что там будет твориться безумие. Как ты относишься к завтрашней вечеринке Гейба?

Я покачиваюсь на пятках.

– С тревогой. Фейерверки и толпы незнакомцев делают меня нервным. А сочетание того и другого, скорее всего, заставит весь вечер отсиживаться в своей спальне.

Сидни замирает с расческой в руке.

– Черт. Я даже не подумала… – Ее взгляд соскальзывает с меня на ковер под ее босыми ногами. – День независимости США. Боже, это же годовщина твоего…

Ее слова теряются в пустоте под названием «Вещи, которые лучше оставить недосказанными».

– Я не забыла, Оливер, – продолжает она, снова приближаясь ко мне. – Гейб начал устраивать вечеринки каждый год только для того, чтобы чествовать тебя. Мы хотели превратить трагический день во что-то позитивное и запоминающееся. Просто… теперь, когда ты вернулся, я даже не подумала, как что-то подобное может отразиться на тебе.

Я киваю, мое горло сжимается от натужного сглатывания. Хотя у меня нет ярких воспоминаний о похищении, я помню фейерверк той ночью.

Помню, как всполохи и взрывы озаряли небо невероятными цветами – обманчивая красота. Я сидел на заднем сиденье автомобиля незнакомого мужчины, мои глаза были прикованы к зрелищу за окном. Я размышлял, почему все остальные смотрят шоу на лужайках перед домом с друзьями и семьей, в то время как я был потерян и сбит с толку, а мои руки были связаны за спиной.

Фейерверк – это последнее, что я помню о той ночи, прежде чем на мои глаза надели повязку и повели в новую одинокую жизнь.

– Страдания одного человека не должны лишать радости других, – говорю я ей. – Если бы все работало по этому закону, тогда мир был бы печальным местом.

На лице Сидни снова появляется улыбка, но на этот раз она сопровождается сияющими глазами.

– Твои страдания значат для меня больше, чем радость пятидесяти знакомых и незнакомых людей. Надеюсь, ты это знаешь.

Торжественное, но пронзительное молчание воцаряется между нами, пока Сидни не испускает долгий вздох.

Она поднимает свое платье и расческу, показывая, что ей нужно прекратить беседу.

– Увидимся завтра. Это будет не так уж плохо. Мы можем вместе сидеть в темном углу и молча обсуждать всех.

Подмигнув, она уходит.

Я задерживаюсь на мгновение, слушая звук включенного душа и стараясь не представлять, как может выглядеть Сидни под ним. Когда мою кожу все же начинает покалывать от невольно возникшей перед глазами картины, я понимаю, что нужно идти домой.