Лотос

Я возвращаюсь в свою пещеру и сажусь по-турецки на зеленый ковер, жую крекеры, держа в руке только что заточенный карандаш. В моем разуме оживают краски, приключения и таинственные злодеи, которых нужно победить.

Мне больше по душе монстры, которых я создаю сам.

Я предпочитаю их, потому что в битве с ними всегда побеждаю.

* * *

– Там плохо, Оливер. Очень плохо.

Я жую злаковый батончик, наблюдая, как человек по имени Брэдфорд спускается по металлическим ступенькам, одетый в странный желтый костюм. Похоже, он сделан из пластика и застежек-молний.

Он выглядит так, словно собирается выпрашивать сладости, но Хэллоуин еще не наступил. Я здесь всего около недели… Кажется. Может быть, мне стоит начать подсчитывать дни на бетонной стене рядом с буквами моего имени?

Брэдфорд глубоко вздыхает.

– Произошла ядерная атака. Воздух снаружи токсичен.

Я не уверен, что означает «ядерный», но звучит это не очень хорошо.

– Но вы сказали, что я скоро смогу вернуться домой. Вы сказали, что нужно лишь переждать пару дней.

Значит, пока что я все равно не могу пойти домой?

О, нет. Мама, должно быть, так беспокоится обо мне.

– Я боюсь, что ты еще очень долго не сможешь вернуться домой, Оливер. Там небезопасно.

Моя нижняя губа дрожит.

– Как долго? Все лето?

Брэдфорд осторожно приближается: его лицо скрыто за странной маской, – из-за нее его дыхание кажется странным и забавным.

– Снаружи идет война. Выживших почти нет.

– Выживших?

– Они мертвы, Оливер. Большая часть населения была уничтожена… Кроме тех, кто готовился к этому, – объясняет он.

 – Как мы.

Я еле его понимаю, смысл слов доходит до меня тяжело и медленно.

– Когда воздух станет лучше?

– Я не знаю… Может быть, никогда. – Он снимает маску и массирует подбородок. – Я спас тебе жизнь, малыш. У меня было предчувствие, что этот день приближается. Я был в этом уверен.

Я сглатываю.

Может быть, никогда.

– Я не хочу жить здесь вечно, мистер… – Вырывается всхлип, взволнованная мольба. – Может, я смогу задержать дыхание на улице и добраться до дома?

– Нет! – ощетинивается он.

 – Ты не можешь пойти домой. Это опасно. С этого момента ты будешь жить здесь, внизу, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе было как можно комфортнее. Мой собственный бункер находится прямо по соседству, и в нем есть кухня. Я принесу тебе свежей еды, когда смогу.

Я действительно скучаю по яичнице с беконом.

Брэдфорд мерит шагами бетонный пол.

– Я буду часто отсутствовать.