Привет, прощай и все, что между ними

Клэр считает это неким уроком.

– Ты не можешь знать наверняка, – хмурясь, говорит она.

– Вообще-то могу, – снова бросая в озеро камень, уже сильнее, отвечает Эйден. – Они – всего лишь один случай из ста. Миллионы других пар, повстречавшихся в старшей школе, до сих пор живут совершенно счастливо. Ты просто отказываешься замечать их, потому что уже приняла решение.

Клэр обиженно смотрит на него:

– Это нечестно.

– Да ну? – Эйден старается не смотреть ей в глаза. – Напоминает тот раз, когда мы тащили стол в подвал твоих родителей.

Мы оба держали его, и все было нормально, а потом ты уронила свой край, и случилась вся та жесть со сломанной стеной и моим плечом…

– Я поняла, – перебивает его Клэр. – Ты думаешь, я сдалась. Однако это не так. Я всего лишь пытаюсь спасти нас от проблем.

– Что ж, а я, может быть, не хочу, чтобы меня спасали, – говорит Эйден, все-таки решившись посмотреть на нее. – Я считаю, нам хватит того, что у нас есть.

– Хочешь ты того или нет, это не сработает, – отвечает Клэр, и тут же ей самой становится грустно.

Эйден сердится, глядя куда-то вдаль, она видит это и хочет забрать свои слова назад, как-то утешить его, дать ему крупицу надежды. Но уже слишком поздно. Это будет нечестно по отношению к ним обоим. Клэр тянется к его руке, но он отдергивает ее, и она вздыхает: – Прости, но одного твоего убеждения недостаточно.

Эйден пристально смотрит на воду, нахмурив лоб.

– Откуда тебе знать, если ты даже не попыталась?

– Я просто знаю, – тихо отвечает Клэр.

 – Даже чувствую.

– Что ж, я чувствую иное.

Клэр ждет, пока он скажет что-то еще, но Эйден молчит. Протяжно вздохнув, он проводит рукой по волосам. Раньше они всегда торчали во все стороны, и Клэр находила это необычайно очаровательным. У нее обрывается сердце лишь от такой маленькой перемены, как новая стрижка для колледжа. Тяжело даже думать о том, сколько еще других перемен ждет их впереди.

– Мне больше нравилось, когда мы избегали говорить на эту тему, – наконец говорит Эйден, и Клэр кивает.

– Мне тоже, – признается она, – но нам нужно что-то решать. Часики тикают.

– Ты как будто про бомбу говоришь. Словно мы – какая-то бомба.

– Может, так и есть.

Им больше нечего сказать, да они и не пытаются. Оба смотрят на линию горизонта, на последние тонкие лучи заката, на первые звездочки и тонущего Расти, обреченного всю жизнь беспомощно крутиться в темной воде. Клэр подтягивает колени к подбородку, и ее пробирает дрожь, хотя она и не замерзла.