Полукровка

– Алекс, дерьмо, которое с тобой случилось, наверняка тебя беспокоит. Ты можешь поделиться со мной.

Я закрыла глаза.

– Калеб, я ценю твою заботу, но ты практически на мне сидишь.

Он чуть подвинулся.

– Ты хочешь поговорить со мной об этом?

– Послушай. Со мной все в порядке, и меня ничего не беспокоит. – Я открыла глаза и увидела, что он выжидающе на меня смотрит. – Хорошо. Меня это беспокоит. Доволен?

– Конечно нет.

Я вздохнула. Мне плохо удавалось говорить о своих чувствах. Черт побери, я даже не могла осознать, что я чувствовала.

– Я стараюсь не думать об этом. Так будет лучше.

Он нахмурился.

– В самом деле? Мне вспомнить психологию, чтобы объяснить тебе, что это плохо?

Я застонала:

– Ненавижу психотреп. Даже не начинай.

– Алекс?

Я села, игнорируя боль в спине, и столкнула его с дивана.

– Что ты хочешь от меня услышать? Что я скучаю по маме? Да, я скучаю по ней. Что отстойно видеть, как даймон выпивает эфир из дорогого тебе человека? Да, это отстойно.

Он кивнул, явно удовлетворенный моей небольшой, но пафосной речью.

– Были похороны или что-нибудь в этом роде?

– Это глупый вопрос, Калеб. Не было похорон. После того, как я убила даймона, появился еще один. Я сбежала.

Его лицо побледнело.

– Кто-нибудь вернулся за телом?

Я съежилась.

– Не знаю. Я не спрашивала.

Казалось, он задумался.

– Может, если бы ты устроила ей похороны, тебе бы стало легче. Ну, небольшую церемонию, чтобы почтить ее память.

Я тяжело на него посмотрела.

– Похорон не будет. И пусть я вылечу из Ковенанта, но я надеру тебе задницу, если ты еще раз задумаешься о подобном.

Провести похороны означало признать, что мама умерла. Прочная стена, которую я возвела вокруг себя, рушилась, и я не могла ничего поделать.

– Хорошо, хорошо. – Он поднял руки. – Я просто подумал, что это тебя утешит.

– Мне не нужно утешение. Запомнил? Я видела ее смерть.

На этот раз съежился он.

– Алекс, мне очень жаль. Я даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь.

Калеб собирался меня обнять, но я отмахнулась. Он понял, что я больше не хочу об этом разговаривать, и переключился на более безопасные темы: сплетни и махинации Ковенанта.

Вскоре он ушел, а я так и осталась лежать на диване. Не хотелось ничего. Разговор о маме разбередил старые раны.