Железное сердце

Утренняя охота была началом целой череды увеселений, посвященных ее совершеннолетию. Вечером здесь, во дворце Конигсбурга, состоится бал – блистательное событие, на которое приглашены не только мачехины придворные, но и правители всех сопредельных государств со своими свитами. Завтра ей, Софи, исполнится семнадцать и она наденет корону отца. Став королевой, она выйдет замуж, ведь мачеха давно спит и видит, как бы найти падчерице в мужья титулованного и могущественного правителя.

– Думаю, подойдет молодой принц Скандинайи, – сказала она, когда речь о замужестве принцессы зашла впервые. – Либо племянник императора. Или сын султана.

– Но, матушка, я ведь даже не знакома с ними. Что, если я не смогу их полюбить? – спросила тогда Софи.

– Любить? – переспросила королева, и голос ее прямо-таки сочился презрением. – Никакой любви не существует, это выдумка, и очень опасная. Твои женихи должны кружить тебе голову рассказами о силе своих армий, а не чувств и распалять твое воображение неуязвимостью своих крепостей, а не глупыми стишками о соловьях и розах.

У мачехи была причина желать ей сильного мужа – постыдная, как хорошо понимала Софи. Этой причиной была ее, Софи, слабость. Слабой ее считала королева, а за ней и весь двор.

Все детство Софи слышала у себя за спиной шепоток придворных и слуг, которые высмеивали ее мягкосердечие и робость. Это началось, когда отец женился на мачехе, и продолжалось, нарастая, по сей день.

Ядовитые слова давно проникли в сердце Софи и дали там поросль, неистребимую, как кусты шиповника. Вот и сейчас, стоило Софи только подумать об этом, как у нее в ушах зазвучали слова: «Принцесса никогда не станет хорошей королевой… ей не хватает ума… силы характера…»

Развязной походкой к ней приблизился Хаакон. Он был старшим сыном короля Скандинайи, и мачеха склонялась в его пользу.

Подойдя, он приветственно поднял кружку с элем, которую держал в руке.

– Прекрасная Артемида похитила мое сердце! Однако жестокая богиня не поспешила оставить взамен свое!

Родриго фыркнул:

– И кто в этом виноват?

– Я вяну. Я чахну. Я умираю от любви, – продолжал Хаакон, прижимая ладонь к сердцу. Отвлекшись на миг, он склонился над столом, оторвал ножку цыпленка и тут же продолжил: – Мои страдания бесконечны.