Железное сердце

Иоганн последовал за ним, но, уже закрывая дверь, вдруг замер и повернулся к Софи.

– Чуть не забыл, – сказал он и вынул из кармана куртки кисет. – Мы нашли их в траве рядом с тобой. Иеремия собрал их для тебя.

Софи с усилием подняла веки, взяла из рук Иоганна кисет и высыпала содержимое на ладонь. Шесть крупных кроваво-красных, безупречных на вид рубинов.

– Это не мое, – сказала она.

– Разве на тебе не было браслета? Или ожерелья, которое порвалось, пока ты сопротивлялась?

Софи отрицательно покачала головой и хотела вернуть камни, но Иоганн отказался их принять.

– Наверное, ты просто забыла, – сказал он. – По крайней мере, они точно не наши. Пусть будут у тебя.

Когда дверь за ним закрылась, Софи вернула камни в кисет и положила его на столик возле кровати. Сон властно манил ее в свои глубины.

«Сиди тихо, Софи, не высовывайся – и уцелеешь», – сказал Шатци. Но как долго ей тут сидеть? Не оставаться же в этой Лощине веки вечные?

Мысли снова устремились к Хаакону. Она представила себе его прекрасное лицо, теплую улыбку.

Иоганн сказал, что никто не ищет ее в лесу. Но Хаакон – не кто угодно. Он – принц. Ее принц, который наверняка не примет на веру ложь королевы. Он потребует доказательств. Он наверняка чувствует, что его обманули и Софи жива. Сердце подскажет ему, ведь он любит ее, а значит, будет искать до тех пор, пока не найдет.

Я же принц. Спасать – моя работа.

Софи сомкнула веки. Ее новое сердце угомонилось и лишь негромко пощелкивало время от времени – такой звук издает цепь настенных ходиков, когда опускается на одно звено под тяжестью гирек.

Сон укрыл ее своим темным плащом. Все ее страхи и тревоги, пережитые за последний час, поблекли.

Отступили.

И почти исчезли.

Глава 20

– Принцесса Шарлотта-Сидония Вильгельмина София, – сказала Софи, разглядывая свое отражение в зеркале. – Ты – пугало огородное.

Вместо сорочки на ней была старая полосатая ночная рубашка. Юбка в красную и белую клетку, которая едва доходила до лодыжек, еще недавно служила скатертью в доме братьев.

Корсаж смастерили из грубого холщового мешка и красных шнурков для обуви.

Вид у Софи был совершенно дурацкий, и она это знала. Но жаловаться и ныть не хотелось. Ведь юбку и корсаж смастерил Шатци, и он же оставил их в ногах ее кровати пару минут назад.

– Надеюсь, тебе понравится, – застенчиво сказал он. – Мне еще никогда не приходилось шить юбок. Пришлось попросить Тапфен снять с тебя мерку.