Лаксены. Начало (сборник)

Лесса закатила глаза:

– Ну да… только толку от этого чуть! Особенно если учесть, что Карисса не пьет, не курит, не занимается сексом и вообще не делает ничего хоть сколько-нибудь интересного.

Карисса потянулась, чтобы ткнуть Лессу в плечо, но та ловко уклонилась.

– Извини, что у меня есть принципы, – скривилась Карисса. – В отличие от некоторых.

– У меня тоже есть принципы. – Лесса взглянула на меня, и на ее губах заиграла легкая усмешка. – Правда… в этом городе их приходится существенно занижать.

Я тоже рассмеялась.

– О Боже…

Проявив верх понимания, обе девушки замолчали. Я схватила ручку, делая вид, что поглощена изучением вчерашних записей.

Как оказалось, я написала не так уж и много, поэтому, чтобы создать видимость деятельности, мне пришлось медленно выводить дату сегодняшнего занятия. Дэймон расположился прямо позади меня, из-за чего мой желудок сжался так сильно, что я начала опасаться, что меня стошнит.

Он ткнул в мою спину ручкой.

Я замерла. Снова его проклятая ручка… Я опять почувствовала толчок, на этот раз чуть сильнее. Я развернулась, сузив глаза:

– Что?

Дэймон улыбнулся.

Окружающие, даже не стесняясь, наблюдали за нами во все глаза. Складывалось впечатление, что повторялись события вчерашнего ланча. Я могла поспорить, что народ ожидал, что я вот-вот опрокину на его голову содержимое своей сумки. В зависимости от того, что он собирался сказать, такое вполне могло случиться.

Склонив голову, он смотрел на меня из-под нереально густых ресниц.

– Ты задолжала мне новую рубашку.

Моя челюсть чуть не ударилась о спинку стула.

– Как выяснилось, соус от спагетти не всегда выводится с одежды полностью.

Каким-то образом я нашла в себе силы парировать:

– Уверена, в твоем распоряжении имеется достаточное количество рубашек.

– Верно, только эта была моей любимой.

– У тебя есть любимая рубашка? – я скептически подняла бровь.

– Да… и знаешь, я полагаю, что ты также испортила любимую блузку Эш, – он снова усмехнулся, и на его щеке появилась ямочка.

– Уверена, что ты хорошо ее утешил – бедняжка перенесла сильнейшую моральную травму.

– Я сомневаюсь, что она когда-нибудь сможет восстановиться, – ответил он.

Я закатила глаза, понимая, что мне следовало все-таки извиниться.