Лаксены. Начало (сборник)

– Я не упаду в обморок, – проговорила я, с облегчением услышав вой сирен вдалеке.

– Ну конечно, а то лови тебя еще. – Дэймон помолчал, несколько секунд изучая свои костяшки. – А… он что-нибудь у тебя спрашивал?

Нет, все-таки горло невыносимо болело.

– Он сказал, на мне какой-то след. И все время спрашивал, где они. Я вообще ничего не поняла – какой след, кто такие они.

Дэймон уже смотрел куда-то в сторону, шумно дыша.

– Какой-то сумасшедший.

– Только что ему было нужно?

– Как что? Глупая девчонка, которая поверит одержимому маньяку и бросится помогать чинить колесо! – мрачно ответил Дэймон.

– Какой же ты идиот, а! Хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь тебе говорил об этом?

– Ежедневно это слышу, Котенок! – улыбнулся он.

Совсем с толку сбил.

– Даже не знаю, что и сказать тебе.

– Ты уже сказала «спасибо», а больше мне и не нужно ничего. – Он легко вскочил на ноги. – А пока просто посиди спокойно и постарайся больше не вляпываться в неприятности. Хорошо?

Я поморщилась от боли.

Меня вдруг неостановимо затрясло, от страха или боли – не знаю, но зубы клацали очень громко. Дэймон стянул с себя теплую футболку и аккуратно, стараясь не задеть раны, надел ее на меня. И теперь я уже дышала его запахом и чувствовала себя под надежной защитой.

Под надежной защитой Дэймона.

Подумать только!

Я расслабилась так, что уже не могла держаться и начала заваливаться набок, оползать, точно тающий сугроб. «Еще немного, и у меня будет синяк на здоровом глазу. Видимо, так и теряют сознание. Второй обморок за последние несколько дней. И опять на глазах Дэймона!» – успела подумать я и окончательно провалилась.

Глава 10

Ненавижу больницы. Примерно так же, как кантри-музыку. От больниц пахнет смертью и дезинфекцией. Белые халаты врачей всегда напоминали мне о болезни отца… о том, как тикали часы и рак не-умолимо съедал его организм, уничтожая волю к жизни.

Та, в которую попала я, ничем не отличалась от всех остальных. Только привезла меня сюда очень веселая компания: моя обезумевшая мать, полиция и молчаливый рыцарь без страха и упрека, воткнувшийся в стену палаты своим плечом и не спускающий с меня глаз.

Я очень старалась не обращать на него внимания.

Зато мать порядком раздражала меня.