Поэтический семинар Юрия Кузнецова

В Костромской области есть город Галич. В нем живет поэт Виктор Лапшин – значительное явление в поэзии. Он мне рассказывал: «Лежу я однажды, сплю и не сплю. Вдруг чувствую, что кто-то вошел. Что-то очень могучее. Я обернулся и увидел его глаза. Он приблизился и вошел в мои глаза, и я проснулся от ужаса». Он спросил меня: что делать, чтобы избавиться от этого страха. Я сказал, что нужно написать об этом, не обязательно стихами. Он сказал, что не может это сделать, так как придется это снова пережить, он этого не выдержит.

Тогда я сказал: «Давай я возьму этот грех на себя и напишу».

Очищение.

С луной и солнцем слился глаз,

Под шум незримых крыл.

Сюда приходят только раз,

Об этом ты забыл.

Когда ты спал лицом к стене,

Высокий дух сошел во сне

И оборвал твой сон.

Ты обернулся: он!

Твоя стена ушла в простор.

Он на тебя смотрел в упор,

И стал ты невесом,

Как дым в луче косом.

Нечеловеческая мощь

Косым углом раскрыла нощь,

Тебя дотла сожгла

И в сумерки ушла.

Как пепелище, ты лежал

И дымом собственным дышал,

Но ускользал и он

За чистый небосклон.

Мне-то что, сам я этого не видел! Лапшин сказал, что получилось что-то похожее. Это был, конечно, не чистый дух. Его послал не Бог.

Заболоцкий. Много раз встречается слово «лицо», но лица часто не видно.

В «Робинзоне Крузо» есть эпизод:

«Но вот однажды, когда я, приступая к изготовлению угля, срубил у подножия высокой горы несколько крупных кустов, я заметил под ними нору.

Меня заинтересовало, куда она может вести. С большим трудом я протиснулся в нее и очутился в пещере. Пещера была очень просторна и так высока, что я тут же, у входа, мог встать во весь рост. Но сознаюсь, что вылез я оттуда гораздо скорее, чем влез.

Всматриваясь в темноту, я увидел два огромных горящих глаза, смотревших прямо на меня; они сверкали, как звезды, отражая слабый дневной свет, проникавший в пещеру снаружи и падавший прямо на них.

Я не знал, кому принадлежат эти глаза – дьяволу или человеку, но, прежде чем успел что-нибудь сообразить, бросился прочь из пещеры.

Через некоторое время я, однако, опомнился и обозвал себя тысячу раз дураком.

«Кто прожил двадцать лет в одиночестве на необитаемом острове, тому не пристало бояться чертей, – сказал я себе. – Право же, в этой пещере нет никого страшнее меня».

И, набравшись храбрости, я захватил горящую головню и снова полез в пещеру.