Поэтический семинар Юрия Кузнецова

В двух случаях он прикоснулся к материалу – к человеку. Но очень слабые выразительные средства не позволили ему сделать больше.

Приведем стихотворение С:

Взмолилась у церкви старушка:

«Пуста моя нынче просящая кружка,

Подай-ка на хлебушек, добрый прохожий,

И я помолюсь за тебя Богу тоже».

Подал. Ох, лилась мне вослед благодарность.

За милость, вниманье и за нежадность.

Минут через десять иду там же снова,

Вновь слышу бабулькино слово:

Сыночек, родименький, любушка, душка,

Пуста моя нынче просящая кружка,

Подай-ка на хлебушек, добрый прохожий,

И я помолюсь за тебя Богу тоже».

Я бабушке сил пожелал и здоровья.

И дальше прошел, не травля многословья.

Но спину прожгла, вдруг, отборная скверна

За жадность и за равнодушие к бедным.

Стихотворение «Взмолилась у церкви печально старушка…» Пространство в стихотворении есть, есть материал для поэзии. При написании стихотворения необходимо иметь в виду следующий круг соображений. Старушка не запоминает лиц.

Замечу по этому поводу. Отвратительная черта нашего времени. В свое время в «Литературной России», когда она была еще хорошей газетой, когда там был Сафонов; он потом надорвался и ушел, – ушел из жизни. Там печатали список имен тех, кто дал деньги на храм Христа Спасителя с сообщением, кто сколько дал. Ну, что это такое?! Бог будет знать и достаточно, дай безымянно.

У старушки жизнью могут быть стерты некоторые человеческие черты. У нее осталось чувство, что Бог ее не забирает, значит, она должна как-то жить, добывать средства.

Второе стихотворение, отмеченное Кузнецовым

Обидел человека. Было дело.

Нелепо, неумышленно, но – факт.

Тут сразу извиниться бы – не сделал…

Тогда казалось мелочь, вздор, пустяк.

Прийти с повинной после не случилось,

Затем нас разделяли города,

И только иногда ночами снилось,

Что я прошу прощенье сквозь года.

Теперь – иной этап настал, бредовый:

Мне чудится повсюду лик его.

Знакомое пальто, и шарф тот новый…

Но стоит присмотреться – не его.

«Обидел человека…» Написано: «Прошу прощения», но это только названо, а не показано, так как нет своих выразительных средств. Нельзя заканчивать словами об одежде: пальто, шарф… Надо что-нибудь о голосе или что-то такое. Не прописано. Тут говорили: «непрочувствовано». Это – одно и то же.