Сестрица

– Чтобы не умножать зла, если что-то пошло не так. Чтобы помочь тебе и другим, – ответила она тихо.

– Чем ты мне можешь помочь? Вот если бы ты сделала так, чтобы я стала тобой!

Элла подняла на нее взгляд, полный ужаса:

– Не говори так. Не надо тебе становиться мной. Ни за что на свете.

Изабель даже перестала кричать, так ее поразило напряжение, звучавшее в голосе Эллы. А потом в коридоре послышались шаги Маман; Изабель только и успела, что спрятать свою книгу и схватить зонтик, когда та вошла в комнату и велела поторапливаться.

И они отправились на очередную садовую вечеринку, где у Изабель ум зашел за разум от скуки, так что, вернувшись, она позабыла спросить Эллу, что та имела в виду. А теперь уже поздно, не спросишь.

Мартин, устав стоять на месте, резко прикусил руку Изабель, оборвав ее болезненные воспоминания.

– Ты тоже не большой мастер вести себя как следует, верно, старина? – сказала она коню.

Отведя его в конюшню, она задала ему корму. Привязывать коня нужды не было. Мартин мало к чему стремился, и уж точно – не к побегу из дома.

Прежде чем запрячь его, Изабель прошлась по шкуре скребницей. Никакой необходимости в этом не было: нельзя сказать, чтобы он много работал и оттого вспотел, просто ей очень хотелось снова ощутить руками его бока, почувствовать бархатный нос, утыкающийся в щеку, и травянистый запах его дыхания, когда он фыркнет ей в лицо.

Взнуздав коня, Изабель повела его к тележке. Идя к выходу из конюшни, она с тоской оглядывала пустые стойла. Вот тут стояла пара арабских лошадок, которые возили их экипаж, тут – могучие першероны, работавшие в поле; теперь их не было, пришлось продать, когда конюх ушел.

Взгляд Изабель помимо ее воли устремился к крайнему стойлу. И опять – воспоминания. Здесь тоже жил конь, которого продали. Несколько лет назад. Его звали Нероном. Вороной жеребец, семнадцать ладоней от копыт до холки, глаза – живой оникс, грива – текучий шелк. Скакать на нем было все равно что лететь на урагане. Она до сих пор помнила ощущение, возникавшее у нее, когда он с силой ударял в землю копытами, танцуя под ней от нетерпения пуститься вскачь.

И тепло Феликса она тоже помнила. Как он сидел позади нее, обхватив ее руками за талию, губы – у ее уха, взгляд устремлен на каменную стену впереди. Он смеялся, и в его смехе был вызов.

– Нет, Изабель! – закричала тогда Элла. – Это же опасно!

Но Изабель не слушала. Она коснулась пятками боков Нерона, и миг спустя стена уже летела на них.