Среди нас

Жаль, что теперь некому принести мне кофе в постель, хотя, помниться, она мне никогда его и не приносила. Она – это моя самая большая ошибка, которую я тогда допустил, хорошо еще по-быстрому разошлись. Еще Борис так не вовремя заболел, непутевый «коллега». Ладно, еще минут пять и встаю», – веки Вадима Игнатьева сомкнулись, и он опять погрузился в сон, но планы на его выходной не давали ему никакого покоя, поэтому спустя несколько минут его глаза снова открылись: «Нет, теперь уже пора вставать, тем более у меня еще так много дел».

Вадим все-таки заставил себя подняться с постели, и, оглядевшись вокруг, он заметил на светлой тумбочке, которая стояла рядом с постелью, записку: «Позвони механику после обеда», – это он еще вчера вечером написал себе, чтобы не забыть. Напротив, от кровати, стоял шкаф с одеждой, цвета натуральный клен, больше в спальне ничего не находилось. Все в этой комнате было выполнено в светлых тонах: шкаф, постель, заправленная белым бельем, обои светло-бежевые с какими-то незамысловатыми завитками, и бледно-голубой ковролин, такого цвета, как и висящие здесь шторы.

Вадим встал с кровати и пошел в ванную комнату, заодно прихватив с собой чистое полотенце, висящее на двери шкафа, и сделав шагов двадцать и повернув два раза влево, пройдя через гостиную, он уже был в намеченном месте. Но, естественно, он не мог просто так прошагать мимо мп3-проигрывателя в гостиной. Проходя мимо него, он включил кнопку «ON» и комнату заполнила музыка любимой группы, которую он с легкостью узнал.

Вообще, Вадим редко вдумывался в слова, его всегда больше волновала сама мелодия в песне. Ведь если музыки нет, а голос и какие-то заумные слова с большим смыслом есть, то ты вряд ли будешь слушать эту композицию, а если наоборот, когда есть хорошая мелодия, то о каких бы то ни было словах и других вещах можно и забыть. Но, конечно же, лучше когда есть и то и другое.

Обобщая, Вадима с уверенностью можно было бы назвать настоящим меломаном.

Повернувшись к прямоугольному зеркалу, и, взглянув на себя крупными карими глазами, которые отливали иногда то в совсем черный, то в какой-то даже темно-бардовый цвет от солнца, он увидел то же, что обычно видел изо дня в день. То есть ничего нового.