Дикая роза

Сначала разговор с Маркемом. Потом обед. А после обеда – затяжная выпивка и такие же затяжные разговоры.

– Уговорили. Я останусь, – сказал он.

Дженни провела его по короткому узкому коридору в ярко освещенную кухню. Священник сел возле камина. Шейми поставил тяжелую корзинку на скамейку под окном и встал, чувствуя себя мальчишкой-подростком. За окном виднелся дворик.

– Наш сад, – с улыбкой пояснила Дженни. – Что есть, то есть. Летом он выглядит намного живописнее.

Дженни взяла у Шейми куртку и предложила сесть рядом с отцом.

Не успел он устроиться у камина, как Дженни принесла чашку горячего бодрящего чая.

Глотая чай, Шейми рассматривал чистую теплую кухоньку. Над окном висели белые кружевные занавески. Пол устилали яркие половики. На столе стоял небольшой глиняный горшок с пурпурными крокусами. От огня шло приятное тепло, а от кастрюли, которую Дженни держала в духовке, распространялся соблазнительный аромат.

– Папа, ты добавил петрушки? – спросила она, кладя худенькую руку на отцовское плечо.

– Что? Ты о чем? – спросил священник, беря ее за руку.

– Я спросила, добавил ли ты петрушки в тушеное мясо? Я же просила. Петрушка всегда добавляется в самом конце.

– Прости, дорогая. Совсем забыл.

– Вот и попроси тебя, – разочарованно произнесла Дженни.

Священник погладил руку дочери и усадил рядом.

– Это блюдо будет удивительно вкусным и без петрушки. Дженни потрясающе готовит, – добавил он, обращаясь к Шейми.

– Мечтаю убедиться, – сказал Шейми. – Моя холостяцкая жизнь редко балует меня домашними обедами.

– Как твои занятия с детьми? – спросил у дочери Уилкотт.

– Выше всяких похвал! Сегодня мистер Финнеган рассказывал им о своих экспедициях. Потом отвечал на вопросы. Папа, ты бы видел их лица. Они были так воодушевлены!

– Вы им рассказывали? Очень любезно с вашей стороны.

– А как твой обход больных? – спросила Дженни. – Страхи оправдались?

Преподобный Уилкотт покачал головой:

– К счастью, нет. Панические слухи не подтвердились.

Я молю Бога, чтобы все так и оставалось. Знаете, мистер Финнеган, в трущобах холера распространяется со скоростью молнии. Всему виной, конечно же, скученность. Перенаселенность домов, где в комнате ютится по пять-шесть человек, где нередко спят вповалку, а состояние уборных оставляет желать лучшего. Водопроводные трубы пролегают рядом со сточными канавами. Скверный воздух. Достаточно заболеть одному человеку, и не успеешь глазом моргнуть, как уже вся улица больна.