Свет в объятиях тьмы. Азим и Чёрный рубин

Юноша не хотел подвести отца с первым серьёзным поручением.

– Мы можем погнать лошадей, давая иногда им передохнуть, – предложил Азим.

– Новой скачки я не вынесу, – устало вздохнул Комил.

– «Как и я», – мысленно ответил Азим.

– Я держу рузу и ужасно проголодался, – добавил Комил, сожалея, что не съел на сухур ту миску с кала-почой.

– «Как и я», – снова ответил про себя Азим и вспомнил разговор с отцом, имевший место до зари:

«Ты встал? – удивлённо спросил Аъзам, когда его старший сын пришёл на кухню и сел за стол.

– Да, отец. Хочу взять рузу, – полусонным голосом проговорил Азим.

– Но сегодня вам с Комилом предстоит долгий путь до Мираса. Даже верхом на лошадях, дорога отнимет у вас много сил. Ты не забыл, что для путников, чей путь составляет больше четырёх мархал или длится дольше полудня, есть исключения?

– Не забыл, – ответил юноша, наливая молоко себе, отцу, матери и Рауфу.

– Тогда ты помнишь, что в день пути во время поста дозволяется не брать рузу. Путник может пропустить этот день, и взять три дня рузы после поста, – ещё раз напомнил Аъзам, – таковы учения Всевышнего.

– На сколько я понял, отец, до Мираса не так много мест, где можно будет подкрепиться. Потому я лучше плотно поем сейчас и буду держать рузу, чем возьму с собой паёк.

Такой ответ вызвал в Аъзаме чувство гордости за сына, за то, что он начал принимать взвешенные решения. Однако он улыбнулся и поправил сына.

– Вы не поедете прямо в Мирас. По дороге вы остановитесь в селе Олудорон, и путь займёт у вас два дня, если не гнать лошадей.

– Ничего страшного отец, – заверил Азим. – Я уже определился с намерением».

Такое решение уже казалось ему не самым лучшим. Прошло уже две сойи после полудня, до заката оставалось ещё четыре, а пустой желудок уже давал о себе знать.

– Значит, едим в Олудорон? – уточнил Азим.

– Да, – ответил Комил. – А по дороге заглянем на ифтар в чайхану Апи-Дилрабо, она в трёх фарсангах отсюда.

К этому времени они догнали тех троих людей, которым не достались лошади в султанской конюшне.

Проезжая мимо этих троих, Азим вспомнил про того тучного человека, который, ворча, качал головой им вслед.