Свет в объятиях тьмы. Азим и Чёрный рубин

Юноша принюхался к сваренной каше, которую его мать уже накладывала в три чаши с золотистым ватным узором на внешней стороне.

– Доброе утро, Азим, – ответил ему отец, не отводя с него изучающий взгляд.

Рауф с полным ртом кивнул брату и взялся за новый кусок кулчи.

– Садись за стол, – улыбнулась Зарина старшему сыну. Она поставила чаши с кашей на поднос и подошла к столу.

Аъзам положил пиалу и повернул голову в сторону Азима, который почему-то не стал садиться за стол.

– Почему ты в этой одежде? – наконец спросил отец, указывая на грязные порванные коричневатые шаровары и серую тунику с несколькими дырами.

– Сегодня я иду помогать на поле, – тем же бодрым голосом ответил Азим. – Ах, да! – вспомнил он. – Матушка, простите. Я не буду завтракать.

Мать подняла на него вопросительный взгляд. Она уже поставила возле мужа и младшего сына по чаше с кашей, посередине которого она добавила по ложке вишневого варенья. Аъзам поблагодарил её кивком и тоже скосил недоумевающий взгляд на старшего сына.

– Сегодня Рашид-ака приготовит свою знаменитую стряпню из картошки и лука. М-м-м… и мне захотелось этой… стряпни, – с улыбкой сообщил Азим.

Младший брат приступил к поеданию каши, не особо уделяя внимания на разговор старших.

– Что ж… – вздохнула мать, – я поем вместо тебя.

Она прошла мимо него, погладив его по левой руке выше локтя. Поставила миску на стол у своего места.

– Я схожу, умоюсь и сразу же пойду на поле, – сказал юноша, направляясь к парадной двери.

Провожая сына игривым взглядом, Аъзам обратился к жене с шутливым тоном в голосе:

– А может он только ради этой стряпни и идёт на поле? А-а сынок?!

Все усмехнулись, а юноша, уловив сарказм отца, коротко засмеялся и добавил:

– И ради рассказов Рахмона-ака[3 - Рахмон произносится с гортанной «х».

– Азим! – позвал его по имени отец уже серьёзным тоном. – Побрейся! Ты уже, которую неделю ходишь так. Борода не к лицу юноше твоего возраста, – тон Аъзама не был категоричным, но юноша знал, что возражать не стоит.

– Да, отец, – смиренно ответил Азим и вышел из дому во двор…

– Да уж, что и умеет делать этот старик Рахмон, так это рассказывать всякие небылицы, – пробормотал Аъзам, начиная есть свой завтрак.