Ной

Ну, пусть хоть напоследок почувствует рядом мужа-тирана». Он снова горько усмехнулся.

– Ты опять смеёшься! – удивилась жена. Её голос теперь окреп, и она смотрела на мужа с надеждой.

«Я всё сделаю правильно», – приободрил он себя.

– Да, я забыл тебе сказать…

– Что? Не выключил свет в квартире? – улыбнулась Аня.

«Молодец, девочка! Хорошо держится», – в этот момент Рафаил особенно гордился своей женой.

– Я забыл сказать, как сильно тебя люблю. Тебя и нашего Моню.

– Это правда? – неуверенно, словно гимназистка, переспросила она.

 – Ты никогда мне этого не говорил вот так, прямо.

– Надо же когда-нибудь начинать! – он обнял ее за плечи. – Ты просто обязана это знать. Спасибо тебе за то счастье, которое я обрёл с тобой. И прости меня за то, которое ты, возможно, со мной недополучила.

– Неправда, Рафа, я очень и очень счастлива. Я всегда была счастлива с тобой, потому что…

– Ну, говори, говори, врунья!

– Потому что я тебя всегда любила…

– Ишь, целуются, голубки! – грубый голос полицая заставил их вздрогнуть и оторваться друг от друга.

Как будто грязный сапог наступил на что-то хрупкое и раздавил его. – А ну, становись! Щас полетите! Мать вашу.

Их привели к грязному рву на краю города.

«Что же наша судьба поскупилась на отдельные могилы для нас?» – печально подумал Рафаил, а вслух зашептал:

– Анечка, слушай внимательно. Времени мало. Надо говорить быстро и внятно. Подойди ко мне близко-близко. Падать будем вместе до автоматных очередей.

Я скажу, в какой момент. Потом, когда всё закончится, выберемся наверх. Ты поняла меня?

– Да, любимый.

– Ничего не бойся. Ты со мной.

– Становись! Уроды, жидовские морды, мать вашу раз так! – раздались с разных сторон резкие окрики на немецком и русском языках.

«Странно, что всё это делают люди, – пульсировала в голове Рафаила недоуменная мысль. – Вон у того немца, что стоит напротив, абсолютно спокойный вид, словно он не убивать меня пришёл, а так, выполнять какую-то работу.

Причина его хладнокровности, пожалуй, есть – психическое отклонение. Что, Рафа, опять в тебе врач заговорил? Его нос, словно приклеенный, так неправдоподобно велик и загнут, что… Вот они уже встали в ряд, передёрнули затворы, прицелились».

– Аня, прыгай! Прыгай! – «Что же она замерла!» – он навалился на нее спиной, и они вместе опрокинулись в зияющую яму.

«Мне повезло, и я успел до выстрелов закрыть её собой! – удовлетворенно подумал Рафаил.