Ной

Он вместе со своей не в меру активной спутницей вошёл сперва в небольшую прихожую, где старые, много повидавшие на своём веку рассохшийся шкаф и зеркало, испещрённое мелкими крапинками ржавчины, вполне наглядно свидетельствовали о более чем скромном образе жизни своей хозяйки. Пара холщёвых занавесок предваряла вход в небольшую комнатку с печкой-голландкой. Несмотря на кричавшую изо всех углов бедность, в комнате царила почти стерильная чистота, и даже кровать, на которой лежала обладательница всех этих «несметных богатств», была застелена до синевы белым постельным бельём.

– Да что с тобой, подруга? Никак, заболела? – в голосе попутчицы Михаила начисто испарились базарные нотки, уступив место тревоге и сопереживанию.

«А я в ней не ошибся», – отметил ветеринар, наблюдая, как Сима почти нежно похлопала больную по руке, предварительно по-хозяйски поправив сползшее на пол одеяло.

– Врач был? – сочувственно спросила она.

– Да не волнуйся ты, всё хорошо, это я так, по-стариковски занемогла, скоро встану.

А кого это ты ко мне привела? – глаза больной обратились в сторону Михаила, продолжавшего стоять в дверях, – ничего не вижу. Мил человек, – попросила она, – ты подойди к свету.

Ветеринару ничего не оставалось, как подойти вплотную к кровати больной, чтобы дать ей возможность хорошенько себя рассмотреть.

– Боже! – Софья Ароновна неожиданно резко привстала с кровати. – Неужели ты дал нам перед смертью возможность свидеться! Рафочка, подойди ко мне, дорогой, дай я тебя обниму!

Глава девятая.

1941 год, Анна.

«Интересно, почему кладбище непременно привлекает к себе стаи воронья?» – не к месту пришло в голову Анне, когда она вместе с Оксаной, державшей на руках спящую Саррочку, приблизилась к столь скорбному месту, выбранному ими для временного укрытия. Воронам, в свою очередь, тоже совсем не понравились незваные соседи. Когда-то гуси помогли спасти Рим, подняв при приближении врага немыслимый переполох. Очевидно, эта слава терзала и их малоприятных товарищей по отряду пернатых.

Стоило трём живым душам зайти за кладбищенскую черту, как это вторжение на покойницкую территорию было отмечено громким карканьем, способным переполошить даже молчаливых обитателей могил.

– У, праклятыя, выкармышы фашысцкiя! – погрозила им кулаком Оксана. – Бач, раскрычалiся! Ды ты не бойся, дзеyка, – добавила она, взглянув на побледневшую от страха Анну. – Мы тут ноч пераседзiм у вартоyнi. Нi адна сабака не пранюхае. А yжо завiдна рушым.