Шторм и ярость

Совет по образованию теперь признает наши дипломы, как и большинство колледжей, но где я возьму деньги? Финансовая помощь будет сложной задачей, потому что Стражи не имеют на нее права, и хотя я не Страж, мое образование предполагает, что я им являюсь. В общем, полная неразбериха, а у всех здесь есть дела поважнее, чем помогать мне.

– Звучит так, будто ты изучала вопрос.

Так и было. И все мои поиски были бессмысленны, потому что колледж не входил в мои планы. Это было не то, для чего я была… рождена.

Но как я буду платить? Просить деньги у Тьерри и Мэттью? Они уже все для меня предусмотрели. Я не могла просить еще и об этом.

– У меня есть еще один вопрос, – сказал Зейн.

– Хорошо, – вздохнула я, наполовину боясь того, к чему это приведет.

– Что случилось со Стражем, который убил твою мать?

Этот вопрос стал толчком к перезагрузке системы, и я сделала шаг в сторону.

– Мне не стоило рассказывать тебе об этом.

– Почему?

– Потому что мне не нравится говорить или думать об этом.

– Мне очень жаль, – сразу же сказал Зейн. – Я не должен был спрашивать.

Прерывисто вздохнув, я повернулась, чтобы подняться по ступенькам, а затем остановилась, повернувшись лицом к Зейну.

– Страж мертв. Я бы не осталась здесь, будь это не так.

– Уверен, что не осталась бы, – тихо сказал он.

Воздух застрял у меня в горле. Вот оно, снова. То, как он произнес мое имя. Тугая горячая дрожь пробежала по моей коже, и эта дрожь заставила меня вспомнить тоску, которую я увидела на лице Миши, когда он смотрел на Алину. Эта дрожь заставила меня вспомнить о теплых летних ночах, о прикосновениях кожи к коже.

Жар внутри меня поднялся, прокатился по горлу и груди, подавляя горе, которое всегда сопровождало мысли о маме, и я поняла, что пора уходить.

Именно так я и сделала, не сказав ни слова и не оглядываясь.

Растерянный призрак снова вернулся. Он расхаживал по подъездной дорожке перед Большим Залом: надо было поговорить с беднягой и помочь ему двигаться дальше.

– Мне от этого не по себе, – пробормотал Миша, следуя за мной, пока мы шли по мощеной дорожке вокруг Большого Зала.

Я ухмыльнулась.

Джада тоже ненавидела, когда я таскала ее за собой ради этих вещей.