Азбука спасения. Том 49

Когда же частою молитвою и исполнением заповедей, и устремлением горе к созерцанию Бога ум при помощи благодати уничтожит названную мрачную оболочку, он сам собою видит ясно, что зрит Бога, никаким образом, не нуждаясь для этого в истолкователе, как видящий чувственно не нуждается в том, кто мог бы указать, если только на зрачке своего глаза он не имеет чего-нибудь раздражающего и затемняющего.

Ибо, как постижимое чувствами усвояется чувствами, когда они здоровы, так умопостижимое становится достоянием мыслей, чистых от облака страстей, и как от чувственного восприятия обыкновенно происходит постижение чувственного, так и от умственного взирания – видение умственного, после чего по благодати Божией бывает безвидное, бескачественное, невоображенное и простое созерцание Бога, которое, сдерживая ум, делает его свободным от всего чего бы то ни было, постигаемого чувством и умом, заключая его в глубину бесконечности, непостижимости и безграничности в изумлении и удивлении, которых нельзя выразить словом.

Святитель Иоанн Златоуст

Ум, не рассеивающийся по внешним предметам и не расплывающийся через чувства по миру, собирается в себя самого, а чрез себя восходит к мысли о Боге и, блистая этою красотою, забывает даже самую природу и не увлекается ни заботою о пище, ни попечением об одежде, но, свободный от земных забот, все свое старание обращает на приобретение вечных благ.

Многое из того, что мы думаем о Боге, не можем выразить словом, и многое, что выражаем словом, не можем представить умом.

Преподобный Ефрем Сирин

Когда самый ум и душевное расположение всегда заняты мышлением о Боге и стремлением к Нему и представлениями в памяти всего прекрасного, тогда в сообразность любви Божией человек всегда получает совершеннейший успех.

Блаженный Диадох Фотикийский

Подвизающимся надобно всегда соблюдать мысль свою неволнующейся, чтобы ум верно мог различать набегающие помыслы, и различая, добрые и богопосланные влагая в сокровищницу памяти, а непотребные и демонские извергая вон из влагалищ естества.

И море, когда стоит покойно, бывает видно для рыболовов до самых последних глубин своих, так что тогда не укрывается от них ни одна почти из движущихся там живых тварей, когда же оно взволновывается ветрами, тогда скрывает в непроницаемой мутности своей то, что во время приятной тишины щедро давало видеть, отчего в ту пору искусство рыболовные хитрости устрояющих остается без дела.