Лунное искушение

– Я была девственницей…

– Да, я как бы догадался об этом, – жестко оборвал он. – Кажется, крови было больше, чем следовало. С другой стороны, никогда не имел привычки трахать девственниц, так что в этой области у меня мало опыта.

Никки вздрогнула. Конечно, за ним не водилось таких привычек. Гейб был хорошим парнем. Одним из лучших.

– Не знаю, что ответить, но ты меня не обижал.

– Не верю в это ни одну, мать его, секунду.

Она подняла глаза и попыталась сфокусироваться на его плече.

– Ты не обидел меня, Гейб.

Он склонил голову, упершись руками в стол позади нее, по обе стороны от ее бедер. Она оказалась в ловушке.

– Я немногое помню о той ночи, – начал он.

Никки снова вздрогнула, потому что она о той ночи помнила все. Все. И это был удар под дых. Она так хотела этого, а он даже не помнил ни о чем.

Не понимал, что это была она.

– Только отдельные фрагменты, – продолжил он. – Но я чертовски уверен в том, что обращался с тобой не так, как обращаются с женщиной, у которой никогда не было секса.

И это тоже правда. Гейб не сдерживался, и все случилось по меньшей мере жестко.

– Еще помню обломки и кровь. Я сразу подумал, не обидел ли тебя.

Она покачала головой.

– Ты не обидел. – Ее взгляд упал на костяшки пальцев его правой руки, побелевшие от того, как сильно он вцепился в столешницу. – Гейб, мне так…

– Жаль? – тихо предположил он. – Ты что, серьезно собираешься извиняться передо мной?

– Ну да. Я ведь извинялась перед тобой тем утром.

– О, это я помню. – Его глаза блестели словно лед. – Но не уверен, насколько извинения уместны в такой ситуации.

Они и не были уместны. Совсем нет.

– Но я это сделала. – Она заставила себя посмотреть ему в глаза. – Мне жаль. Ты понятия не имеешь, как мне жаль.

Ничто в его виде не смягчилось. Хотя она не ожидала, что извинения помогут.

– Ты хотя бы представляешь, как плохо все могло кончиться?

– Я…

– Нет, – отрезал он, и Никки замолчала, – ты не дала мне возможности сказать тебе ни слова.

– Разве ты не этого хотел? – спросила она. – Потому что я практически уверена, что тем утром ты сказал, что никогда больше не хочешь видеть мое «гребаное лицо». – Ком в горле стал больше.