Корона из золотых костей

Что-то теплое и влажное коснулось моего лба, щеки. Мягкое. Тряпка. Ею провели по моим губам и под ними, по моей шее и между грудями. Тряпка исчезла, и послышался звук – плеск воды.

Затем тряпка вернулась, скользнула по моим голым рукам и между пальцев. Прикосновение было приятным. Оно убаюкало меня, я опять погрузилась в глубокий сон.

Я снова была ребенком и цеплялась за окровавленные руки мамы.

Они пришли, как и предупреждал тот человек. Крики. Вокруг столько криков, и визг тех существ снаружи – они скреблись и царапали когтями окно, пытаясь попасть внутрь.

– Отпусти, малышка. Поппи, тебе нужно спрятаться…

Мама застыла, а потом вырвала свою руку из моей.

Мама потянулась к кожаным сапогам, которые я любила надевать и шаркать в них, притворяясь, что я взрослая и большая. Она что-то вытащила из сапога – что-то черное как ночь, тонкое и острое. Она двигалась быстро – никогда не видела, чтобы она двигалась так быстро. Мама стремительно развернулась и встала, держа в руке черный шип.

– Как ты можешь так поступать? – потребовала мама, а я подвинулась к краю посудного шкафа.

А потом я опять очутилась в цветном водовороте, в небытии, но была не одна.

Со мной была женщина с длинными волосами, развевающимися вокруг нее, такими бледными, что они напоминали сплетенный лунный свет. Ее черты были знакомыми. Я уже видела ее мысленно тогда, в храме. Но теперь мне показалось, что она немного похожа на меня. Веснушки на носу и на щеках. Глаза цвета покрытой росой травы, но за зрачками сиял свет.

Ее губы шевелились – она говорила. Она опустила ресницы, и из уголка глаза упала кроваво-красная слезинка. От ее слов меня окатило ледяной волной. Но потом она исчезла, и я тоже.

* * *

Первое, что я почувствовала, – это покалывание, которое началось в ступнях, потом поднялось к икрам и распространилось по всему телу. За ним последовал жар. Меня охватила лихорадка, обжигая и без того пересохшее горло.

Я поджала пальцы ног, и сначала ощущения мне не понравились. Потом пришло осознание, что я укрыта одеялом, а подо мной матрас. Моя кожа казалась слишком чувствительной, а ткань слишком колючей.

Меня мучила жажда.

Я сжала пальцы на голом животе. Кожа казалась сморщенной. Я сосредоточилась, желая разомкнуть губы. Если я открою рот, то смогу попросить… воды. Нет.