Пока я жива

Я с силой отталкиваюсь ногами от земли, так что братишка подлетает высоко и визжит от смеха, жестко приземлившись на задницу. У него будут синяки, но ему все равно. Соглашайся, просто соглашайся.

Мы облазим всю площадку, с трудом протискиваемся в домик наверху лесенки в песочнице. Залезаем на мотоцикл на огромной пружине. Когда я взбираюсь на него, мотоцикл сильно заваливается набок, и я обдираю колено о землю. Мы изображаем гимнастов на деревянном бревне, проходим по азбуке-змейке, прыгаем в классики, карабкаемся по лестницам.

Потом возвращаемся на качели, я быстренько сажаю Кэла на свободные, и все мамаши, вытирающие носовыми платками пухлые щеки своих малышей, дружно на меня шипят. Мое платье задирается, обнажая бедра. Я смеюсь, откидываюсь назад и раскачиваюсь сильнее. Быть может, если я раскачаюсь высоко-высоко, мир станет иным.

Я не заметила, как подошла Зои. Когда Кэл показывает мне на нее, она наблюдает за нами, прислонившись к воротам площадки. Наверно, она стоит там целую вечность.

На ней топик и юбка, едва прикрывающая задницу.

– Доброе утро, – здоровается она, когда мы подходим ближе. – Я смотрю, вы начали без меня.

Я заливаюсь румянцем:

– Кэл попросил, чтобы мы покачались на качелях.

– И ты, конечно, согласилась.

– Да.

Зои задумчиво смотрит на Кэла.

– Мы идем на рынок, – сообщает она. – Купим кое-что, поболтаем о своем, о девичьем, тебе с нами будет скучно.

Он поднимает испачканное грязью лицо и сердито глядит на Зои:

– Я хочу в магазин для фокусников.

– Вот и хорошо. Иди. Пока-пока.

– Он поедет с нами, – сообщаю я Зои. – Я ему обещала.

Она вздыхает и отходит. Мы с Кэлом следуем за ней.

В школе только Зои не испугалась моей болезни. Она и до сих пор – единственная из всех, кого я знаю, – ходит по городу с таким видом, будто на улице не могут ограбить, пырнуть ножом, будто автобусы никогда не выезжают на тротуар и никто ничем не болеет. Когда я с ней, мне кажется, что врачи напутали, умираю не я, а кто-то другой и все это лишь недоразумение.

– Давайте быстрее, – бросает она через плечо. – Тесса, шевели ногами!

Платье слишком коротко. Стоит мне вздрогнуть или нагнуться, как оно задирается. Машина гудит. Несколько парней пристально таращатся на мою грудь и задницу.

– Почему ты ее слушаешься? – спрашивает Кэл.

– Просто слушаюсь, и все.

Зои сияет. Она ждет, пока мы ее нагоним, и берет меня под руку.

– Я тебя прощаю, – заявляет она.