Пока я жива

– «Великая лондонская чума пришла в Эйам», – вслух читает папа. – Веселенькая картинка для больницы!

Доктор хмыкает.

– А вы знаете, – спрашивает он, – что до сих пор ежегодно регистрируется три тысячи случаев бубонной чумы?

– Я этого не знал, – отвечает папа.

– Слава богу, что есть антибиотики.

Папа садится и снова сжимает мою ладонь:

– Слава богу.

Бегущая женщина вспугнула кур, и я только сейчас замечаю, что она с ужасом смотрит на мужчину.

В 1666 году случились чума, Большой лондонский пожар и война с Голландией.

Я помню это со школы. Миллионы трупов свозили на телегах к ямам с известью, сваливали в общие безымянные могилы. Спустя триста сорок лет от тех, кто пережил чуму, не осталось и следа. Из того, что изображено на картине, есть только солнце. И земля. И от этой мысли мне тоскливо.

– Сейчас будет немного покалывать, – предупреждает врач.

Большим пальцем папа гладит меня по руке; по телу прокатываются волны статического тепла. В голове всплывает слово «вечность»: я думаю о том, что мертвых больше, чем живых, и нас окружают призраки.

Мысль утешительная, но легче мне не становится.

– Сожми мою руку, – предлагает папа.

– Я не хочу делать тебе больно.

– Когда твоя мать тебя рожала, она четырнадцать часов держала меня за руку и, как видишь, пальцев не переломала. Ты не сделаешь мне больно, Тесса.

Ощущение такое, будто меня бьет током, будто моя спина застряла в тостере и доктор выковыривает ее оттуда тупым ножом.

– Как ты думаешь, какие у мамы на сегодня планы? – спрашиваю я.

Голос звучит неестественно. Зажато. Напряженно.

– Понятия не имею.

– Я попросила ее приехать.

– Зачем? – удивляется папа.

– Чтобы вы потом вместе сходили в кафе.

Он хмурится:

– С чего это тебе вздумалось?

Я закрываю глаза и представляю, что я дерево, опаленное солнцем, и жду не дождусь дождя. Я представляю, как серебристые струи воды омывают мои листья, поят корни, растекаются по стволу.

А тем временем врач перечисляет студентке статистику:

– В одном случае из тысячи в результате процедуры пациент получает незначительное повреждение нерва.

Существует также вероятность инфекции, кровотечения, поражения хрящей. – Тут врач вынимает иглу. – Молодец, – хвалит он. – Все.

Мне кажется, что он вот-вот похлопает меня по крупу, как послушную лошадь. Но вместо этого врач показывает мне три пробирки:

– Это отнесете в лабораторию.

Он даже не прощается – бесшумно выскальзывает из палаты. Студентка спешит за ним.