Пока я жива

В мерцании свечи его грудь кажется бледной и слабой.

– Я так хочу.

Он откидывается на подушку. Его рука свисает с кровати; коснувшись пола, пальцы сжимаются. Джейк медленно качает головой.

Зои спит внизу на диване. Вместе с Торчком. Они лежат, обнявшись, голова к голове. Меня бесит, что Зои не видит в этом ничего особенного. На ней даже его рубашка. Ряды пуговок наводят на мысли о сахарном домике из детской сказки. Я сажусь около них на корточки и тереблю Зои за руку. Она теплая. Я тормошу ее, пока Зои не открывает глаза.

Прищурившись, она смотрит на меня.

– Эй, – шепчет Зои, – ты уже все?

Я киваю и непонятно почему не могу сдержать ухмылки. Зои высвобождается из объятий Торчка, садится и оглядывает пол:

– Там осталось хоть что-нибудь?

Я протягиваю ей жестянку с травкой, иду на кухню выпить воды. Я полагала, что Зои последует за мной, но она остается в гостиной. Какие могут быть разговоры при Торчке? Я допиваю воду, ставлю стакан на сушилку и возвращаюсь в гостиную. Я сажусь на пол у ног Зои, которая, лизнув папиросную бумагу, склеивает самокрутку и отрывает кончик.

– Ну и как оно? – интересуется Зои.

– Да так.

Меня ослепляет вспышка света сквозь занавески. Видно только, как блестят Зоины зубы.

– Он тебе понравился?

Я думаю о Джейке, который лежит в комнате наверху; рука свесилась с кровати на пол.

– Сама не знаю.

Зои затягивается, бросает на меня любопытный взгляд, выдыхает дым.

– К этому надо привыкнуть. Мама как-то сказала, что секс – всего лишь три минуты удовольствия.

Я подумала: и все? У меня будет не так! И я добилась своего. Если парню даешь понять, что тебе с ним просто офигенно, то все и вправду проходит хорошо.

Я встаю, иду к окну и раздергиваю занавески. Фонари еще горят. Рассветет явно не скоро.

– Ты просто ушла, оставив его наверху? – спрашивает Зои.

– Вроде того.

– Это не очень красиво. Вернись – и давайте еще разок.

– Не хочу.

– Ну, домой пока тоже нельзя. Я под кайфом.

Она тушит окурок в пепельнице, укладывается рядом со Скоттом и закрывает глаза.

Я долго-долго сижу и смотрю на нее, наблюдаю, как при дыхании поднимается и опускается ее грудь. Гирлянда огней на стене бросает отблеск на ковер. Там же, на полу, лежит маленький овальный коврик в сизых морских разводах.

Я возвращаюсь на кухню и ставлю чайник. На столе лежит лист бумаги. На нем написано: «Сыр, масло, фасоль, хлеб». Сидя на табуретке, я добавляю: «Ирис с шоколадом, шесть шоколадных яиц».