Хрестомагия

Дарвину)

у Дарвина беда –

жестокий солнечный удар

сродни мифическому яблоку Невтона

как шандарахнет прямо в темечко –

глядишь – орангутан –

предтеча человека

и эволюции икона…

у Дарвина проблема –

потерял себя

в цепочке сложных превращений,

тупик развития,

вираж глобальных поглощений –

трагикомична теоретика

стезя,

не видит, у кого бы попросить прощенья –

перед глазами голая

земля…

13.08.17

Красота

гипнозом пламени глаза

на перьях плавного павлина

вгоняют в транс как пациентов

огромное число людей – процентов,

эдак, девяносто девять,

они становятся послушными как глина,

их взгляд прозрачен как слеза,

им кажется, что дикие леса

уже захватывают землю властно,

беря реванш за вековые униженья,

в груди уже безжалостное жженье

напоминает, как может быть опасна

своей спасительною местью красота…

18.

Изгнание из Рая

такая легкость в одуванчике

сквозит,

пушинки-парашютики взмывают,

как будто невесомость

налету глотая,

и – ввысь без лишних

волокит,

никто и никогда им этого

не запретит,

а сила тяжести пускай подольше

отдыхает,

ей рано или поздно

поднимать еще на щит

гораздо более весомые

проблемы –

взять, например,

изгнание

из Рая…

19.

Резчик

резьба по дереву

напоминает диалог –

на аргументы штихеля

доска со скрипом отвечает,

но очень тихо –

каждой стружки слог

струится, падая и падая

речами…

их аромат смолистый

разносится по воздуху узором,

который так лучисто,

споро

в волокнах мягких

торит лабиринт,

глядишь – а между ними

нет зазора –

как будто резчик

сам с собою говорит…

27.

Рыжеволосая белка

игла чуть слышно,

мелкими стежками

брела словно в бреду,

и превращала

в шов,

разъятые на волны ткани,

бросая солнце

в огненный озноб,

зияющую рану, стягивая нитью,

сближая берега

то вплавь, то вброд,

она вслепую – словно крот

буравила пласты наитий…

душою наливалась плоть,

и разгонялось колесо,

мелькая дрожью мелко-мелко,

и возвращалась жизнь –

давай, давай, кружись, кружись

подопытной рыжеволосой

белкой…

04.