Женщина из его снов

У кого-то из соседей шла вечеринка. Громкий джаз плыл через окна. От запаха супа гумбо у лейтенанта потекли слюнки, и он возжелал холодного пива. Однако, будучи человеком осторожным, Майкле удовольствовался водой из бутылки.

Он не столько услышал звук за спиной, сколько ощутил легкое движение воздуха, скользнувшее по шее.

Доля секунды, он выхватил пистолет, развернулся и направил его на… никого. Странно, он мог бы поклясться…

Заморгав, он опустил оружие.

И продолжал моргать, потому что очертания мебели стали расплываться.

Пальцы лейтенанта утратили чувствительность. Пистолет грохнулся на пол.

– Сукин…

– О, о, о! – Длинная тень приняла форму грозящего пальца. – Не будьте грубияном, лейтенант, или я нарушу приказ и добавлю к вашей смерти неописуемую боль. Всем известно, что мать Уилли Спаркса не та, кем вы ее чуть было не назвали.

Майкле понял, что не в состоянии пошевелиться. Двигались только глаза. Он осел на пол. Чьи-то руки ощупали карманы, затем перевернули его на спину, как сломанную куклу.

На фоне доносящейся от соседей музыки он услышал пиканье телефонных кнопок. Затем оно прекратилось, до лейтенанта донесся тихий смешок.

– У вас чрезвычайно любезный «Блэкберри». Лощина Ворона, штат Мэн. Это очень далеко на севере, не правда ли? Но вы знаете, лейтенант, говорят, питьевая вода там намного безопаснее, нежели здесь, в Новом Орлеане.

«Блэкберри» ударился о пол. Музыка все играла. Дверь квартиры закрылась, щелкнул замок.

Лейтенант Майкле подумал о воронах.

Глава 5

«Убери это сейчас, – велела себе Амейра. – Вытащишь позже». Она целовала мужчин раньше и будет целовать еще, так что никаких проблем.

Если, конечно, не принимать во внимание тот факт, что через десять минут после поцелуя ее чувства продолжают искрить, будто оборвавшийся электрический провод.

Испытывает ли Маквей то же самое? Амейра не понимала, он не смотрел на нее, не разговаривал с ней. Кто его разберет?

Было еще кое-что.

Его слова насчет ее лица в его голове пятнадцать лет. И что делать с этим странным заявлением?

Когда они приблизились к пригородам Лощины, Маквей наконец бросил на нее короткий взгляд:

– Ты злишься, да, Рыжая? Я прямо чувствую, как твои вибрации выгрызают из меня куски.

– Не льсти себе. Просто эта ночь вообще выдалась очень странной. Я разрывалась между «поцеловать тебя» и «врезать коленом». Так случилось, что по жизни я пацифистка.