Чудовище

Я собиралась было доброжелательно расспросить Джамилю о том о сем, но тут дверь студии отворилась, и показался ухмылявшийся Бен.

– А теперь заходите.

Да кто он такой, чтобы нам указывать? Кто его назначил главным? Мы потянулись в аудиторию. Я сделала вид, будто не заметила Бена, но он увидел меня и спросил:

– Ты тоже на прослушивание?

Я подняла руки, словно он обвинил меня в чем-то противозаконном.

– А что, я у тебя спрашиваться должна?

Он рассмеялся, покачал головой:

– Я тоже рад тебя видеть.

Мистер Дарби, наш учитель по драматургии, уже ждал в аудитории.

– Заходите, ребята, садитесь.

Он нравился мне – молодой, с чувством юмора, а как-то раз на родительском собрании он сказал маме, что я – лучшая из бед. Как по мне, это комплимент.

– Лекс? Не ожидал тебя здесь увидеть, – мистер Дарби приподнял бровь.

– Я сама от себя не ожидала, сэр.

Не знаю, зачем я это ляпнула. Глупо. Пока мы входили и рассаживались, Джамиля куда-то подевалась, и я села одна. На сцену светили прожекторы.

Когда мы наконец расселись, мистер Дарби произнес речь о командной работе, о том, что каждый должен вносить свой вклад, а еще о том, что играть на сцене хоть и непросто, но это бесценный опыт, который способствует личностному росту и творческому развитию.

– Кстати, – добавил он напоследок, – Бен Осман будет снимать ваши пробы для своего проекта по массовым коммуникациям, так что если вы против, скажите сейчас. Если нет, то начали.

Бен выскочил на сцену, принялся настраивать свет и камеру. Длинноногий, точно Бемби, рыжий, в обтягивающих черных джинсах.

Мистер Дарби указал на стол сбоку сцены, на котором стояли пять ваз. На каждой было написано имя персонажа; в вазе лежали строки из роли. Мы должны были в алфавитном порядке выйти на сцену, взять бумажку из вазы с именем того героя, которого хотели бы сыграть, прочитать про себя текст и с минуту «побыть» персонажем. Например, исследовать воображаемый остров, посидеть на песке, посмотреть на море, пройтись, – словом, что угодно, лишь бы вжиться в роль.

– Дело ясное, что дело темное, – пошутил учитель. – Что ж, первым у нас Джош Абрахам.

К сцене подошел крошечный перепуганный мальчуган – красивый, длинноволосый, ни дать ни взять, Айрис. Выбрал текст из вазы с надписью «Фердинанд», прочитал про себя и полез на сцену.