Заговоренная

Как я могла им сказать, что я так и не рассказала свой первый стишок в классе, что не получила первую похвалу от учительницы, и что я не просто не стала самой лучшей девочкой в классе, а вообще оказалась всеобщим посмешищем. Я боялась, что они разочаруются во мне. Увидят, что я на самом деле не такая, какой они все это время меня видели, и тоже перестанут меня любить. И я молчала.

Меня усадили за праздничный стол. Принесли большой торт, который испекла бабушка, с моим любимым клубничным компотом, но я по-прежнему сидела, насупившись, ни с кем не разговаривая.

– Настенька, тебе не понравилось в школе? – спросила меня бабушка.

Я кивнула.

– Почему?

– Я больше никогда в жизни туда не пойду! – выкрикнула я, и убежала в свою комнату.

И родители, и бабушка, по очереди приходили ко мне разговаривать. Я представляю, что они тогда чувствовали. Я никогда не капризничала. Не было повода. Мне и так все доставалось. И теперь они просто не знали, что со мной делать.

Я не пошла в школу ни на следующий день, ни через день.

В семье началась паника. Они пригласили домой учительницу, чтобы та попыталась меня переубедить, но и у нее ничего не получилось. Папа первый раз в жизни повысил на меня голос, и попытался поднять меня силой, но я просто падала на пол, отказываясь вообще становиться на ноги. Сейчас я плохо помню, что тогда у меня было в голове, но одно я знаю точно, что чем больше я лежала дома, тем труднее мне было переступить через себя, и послушаться родителей.

Когда вечером я выходила в туалет, то услышала, как на кухне разговаривают мама и бабушка.

– Наташа, я говорю тебе, что у девочки испуг, или того хуже – порча. Надо выкачивать, – говорила бабушка таким серьезным голосом, как будто ставила мне страшный диагноз.

– Какой испуг? О чем ты говоришь? – вздыхала мама. – Она что, раньше детей не видела? И только не начинай, пожалуйста, снова о порче. Ты же знаешь, я не верю во все это. Нет. Мне кажется, придется везти ее в Киев к детскому психологу.

Да, только моим родителям могло прийти в голову в 1988 году отвезти меня на консультацию к психотерапевту, а не надавать ремнем по мягкому месту, как это могли сделать другие родители.

– Ты что! Ты хочешь, чтобы за нашей Настюсей закрепилась репутация психически больной? Я ни за что этого не допущу! Если в поселке кто-то узнает, это искалечит ей жизнь! – бабушка ударила ладошкой по столу, давая понять, что спорить с ней бесполезно.