Утраченный воздух

Утраченный воздух

Грета Ионкис

Русское зарубежье. Коллекция поэзии и прозы

Любите ли Вы, читатель, путешествия во времени и пространстве? Если да, – вперед! Книга приглашает в «край обильный скудной мамалыги, овечьих брынз и острых качкавалов, в край лесов, бугаев крепкоудых, веселых вин и женщин бронзогрудых, где средь степей и рыжей кукурузы еще кочуют дымные костры и таборы цыган…» Наши спутники – Пушкин, архитектор Бернардацци, художник Добужинский, князь Урусов и поэт Довид Кнут, а встречных – не счесть.

Цель путешествия – узнать, когда и как на этой южной земле возник «особенный еврейско-русский воздух», понять, как и почему мы его лишились. Пока мы будем двигаться по улицам Кишинева из нижнего города в верхний, протечет двести лет, читатель попадет из царства Клио в современность, богатую потрясениями и катастрофами.

Ваши провожатые – уроженец румынского Кишинева, участник возрождения города из пепла, и я, пришлый автор, четверть века трудившаяся на ниве молдавского просвещения. Оба – свидетели превращения города в белокаменный цветок и его последующих метаморфоз.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Грета Ионкис

Утраченный воздух

Моим дорогим детям и внучкам – с неизменной любовью

Особенный, еврейско-русский воздух… Блажен, кто им когда-нибудь дышал.

    До?вид Кнут

Страна, потерявшая воздух особенный, Становится просто огромной колдобиной.

    Евгений Евтушенко

© Г. Ионкис, 2014

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2014

* * *

Выражаю глубокую благодарность Игорю Аленину, в прошлом моему студенту, ныне доктору филологии, за идею написать о Кишинёве и веру в её осуществимость, писателю Владимиру Порудоминскому за дружеское участие и терпение при обсуждении планов, подходов и многих вариантов рукописи и особую признательность за финансовую поддержку кишинёвскому спонсору и американским друзьям, без участия которых книга бы не состоялась.

Прелюдия, или Подбираемся к теме

Строки Кнута, вынесенные в эпиграф, долго были одними из самых крылатых в поэзии русского зарубежья.

Георгий Адамович, назвавший «Кишинёвские похороны» прекрасным стихотворением, по поводу заключительных строк писал: «Очень остро сказано, по-моему. Кто не знает его, этого воздуха, одесского, гомельского или житомирского, этой „атмосферы“ романов Юшкевича или бесчисленных историй и анекдотов, с их юмором и с их горечью, с терпким привкусом быта, полуоседлого, полубродяжнического.