Темное удовольствие

Они считали, что Рейес предпочел Данику Аэрону, а воин не должен выбирать женщину, предавая другого воина. Никогда. Рейес не говорил, что Мэддокс выбрал Эшлин, а Люсьен – Анью. Он не напоминал им, что Аэрон предпочел умереть, но не оставаться тем существом, в которое превратился, и не захотел бы вернуться в крепость. Это лишь причинит вред остальным. Но хуже всего было то, что в глубине души он был согласен с Люсьеном.

Рейес поднял свой «ЗИГ – Зауэр», проверил хромированный магазин. Пистолет был полностью заряжен, и в стволе находился один патрон.

– Собираешься идти ей на выручку, вооружившись до зубов?

– Если потребуется. – Рейес положил в карман еще три покрытых резиной магазина и коробку патронов. Множество кинжалов было пристегнуто к его лодыжкам, а на поясе сверкали сюрикены[1 - С ю р и к е н – метательное оружие в виде звезды.].

– Ты не знаешь, где она.

– Это меня не остановит. Я найду ее.

Люсьен глубоко вздохнул:

– Я мог бы перенести тебя к ней. Через несколько секунд ты бы уже был рядом, спасая ее.

«Спасая ее». Даника действительно в опасности или же это хитрая уловка Люсьена? Рейес засунул пистолет за пояс на спине и, склонив голову, положил ладони на обитый бархатом столик. Некоторое время он молчал, взвешивая все возможные варианты. Тратить время, разыскивая Данику, или освободить Аэрона, который уже успел почувствовать вкус крови?

Ни то ни другое ему не нравилось.

Люсьен услышал, как Рейес вздохнул. Он представил себе свою огромную кровать со смятыми простынями.

Иногда эта фантазия сменялась ужасом, когда он представлял кровь и смерть. Даника с перерезанным горлом, ее неподвижное обнаженное тело в алых пятнах крови… И этот ужас может стать реальностью с освобождением Аэрона. «Ты знал, что не сможешь вечно держать его в заточении.

Но это означало, что ему придется находиться рядом с ней. Это усилит притяжение между ней и жадным до смерти Аэроном, а также между ней и Рейесом. Это было опасно, но мысль оказалась удивительно сладкой и головокружительной, словно любовная ласка, если бы Рейес мог находить наслаждение в нежности.

Даника здесь… в его объятиях… Он представил себе ее ангельское лицо.