Небо повсюду

Он лежит на спине, и спящие собаки помогают ему «полоть сорняки».

– Племенной знак, – объясняю я, показывая себе на нос.

Он безразлично кивает, погруженный в цветочную кому. Теперь я для него зеленоносая картошка. Шикарно!

Я ложусь на спину, поджав колени к груди и приподняв голову. Мой взгляд перебегает от сирени на шпалерах к островкам ирисов, что перешептываются на ветерке. Один факт неоспорим: весна сегодня сбросила дождевик и резвится вокруг. Меня тошнит. Неужели мир уже забыл, что случилось с нами?

– Я никогда не уберу ее вещи в коробки, – выпаливаю я, – никогда.

Тоби перекатывается на бок, рукой прикрыв глаза от солнца, смотрит на меня и говорит, к моему изумлению:

– Ну конечно же нет.

Я киваю. Он кивает в ответ. Я снова откидываюсь в траву и закрываю лицо руками, чтобы он не заметил, что я слегка улыбаюсь в ладони.

И вот внезапно солнце уходит за гору. Эта гора – мой дядя Биг. Он нависает над нами. Наверно, мы с Тоби оба отрубились.

– Я чувствую себя доброй волшебницей Глиндой из страны Оз, – говорит он.

 – Смотрю тут сверху вниз на Дороти, Страшилу и двух Тотошек, задремавших на маковом поле.

Пара снотворных цветков бессильны перед громогласным басом дяди Бига.

– Если вы не проснетесь, придется мне наслать на вас снежную бурю.

Я сонно улыбаюсь его огромным подкрученным усам. Они величественно восседают над его верхней губой, точно само воплощение чудачества. В руках у дяди небольшой красный морозильник, который он держит непринужденно, точно портфель.

– Как идет раздача продуктов? – Я стучу по морозильнику ногой. Мы столкнулись с непредвиденным ветчинным затруднением. Похоже, после похорон в Кловере вышел указ о том, чтобы все останавливались у нашего дома с куском ветчины. Она была повсюду: ею были забиты холодильник и морозилка, заставлены полки и плита; ветчина лежала в раковине и в выключенной духовке. Когда соседи заходили выразить свои соболезнования, их встречал в дверях дядя Биг. Мы с бабулей то и дело слышали, как он гудел: «О, ветчина! Спасибо вам за заботу, заходите, пожалуйста».

Шли дни, и реакция дяди Бига на ветчину становилась все более бурной. Каждый раз, когда он восклицал: «Ветчина!», – мы с бабулей переглядывались, стараясь подавить неподобающее хихиканье. Теперь дядя поставил себе целью добиться, чтобы в каждом доме на двадцать миль вокруг люди хотя бы раз в день съедали бутерброд с ветчиной.

Он ставит морозильник на землю и протягивает мне руку, помогая подняться.