Вист: Аластор 1716

Они взошли на скользящее полотно и проехали примерно километр до районного детского дома, где их поджидала Танзель – непоседливая худенькая девочка с приятным лицом, широкими скулами явно напоминавшая Скорлетту, а тонким носом – Эстебана, но отличавшаяся от обоих долгим задумчиво-проницательным взглядом. Родителей она приветствовала радостно, хотя и без особого проявления чувств, а Джантиффа подвергла неприкрытому изучению с головы до ног. Через некоторое время она вынесла заключение: «Ты такой же, как все!»

«А каким ты меня представляла?» – поинтересовался Джантифф.

«Людоедом-эксплуататором. Или жертвой людоедов-эксплуататоров».

«Забавно! Никогда не встречал на Заке никого, кто хотел бы выглядеть эксплуататором или жертвой. У нас даже людоедов нет».

«Тогда зачем ты приехал в Аррабус?»

«Трудный вопрос, – серьезно ответил Джантифф. – Не уверен, что могу на него ответить. Дома… меня все время что-то беспокоило, я все время что-то искал, чего не мог найти.

Родители Танзели прислушивались к беседе отстраненно и чуть насмешливо. Эстебан спросил, подчеркнуто непринужденно: «И что же, тебе удалось привести мысли в порядок?»

«Не знаю. В сущности, я хотел бы создать нечто замечательное и прекрасное, и в то же время безошибочно говорящее обо мне… Хочу выразить тайны бытия. Я не надеюсь их постигнуть, прошу заметить. Даже если я мог бы их постигнуть, то не стал бы их разъяснять… Хочу увидеть тайные, чудесные измерения жизни и сделать их явными для тех, кто стремится их разглядеть – и даже для тех, кто не стремится… Боюсь, я выражаюсь недостаточно ясно».

Скорлетта холодно отозвалась: «Выражаешься ты достаточно ясно, но зачем все это нужно – вот что непонятно».

Танзель слушала, сдвинув брови: «Кажется, я понимаю, о чем он говорит. Не всё, конечно. Я тоже думаю про тайны жизни. Например, почему я – это я, а не кто-то другой?»

Скорлетта оборвала ее: «Будешь много думать – скоро состаришься!»

Эстебан говорил с дочерью серьезнее: «Танзель, не забывай, что Джантифф – не такой, как мы с тобой, не эгалист.

«Можно сказать и так, – Джантифф уже пожалел, что стал распространяться о своих намерениях. – Но точнее можно было бы выразиться иначе: я появился на свет с определенными способностями.