Сказания Умирающей Земли: Волшебник Мазериан; Пройдоха Кугель

 – Твои чары – детские фокусы в силовом поле руны Лаккоделя.

Но принц шагнул к стене – там была устроена замаскированная пружина.

– Стой! – закричал Турджан. – Еще один шаг, и спрыск расщепит тебя на тысячу ошметков!

Кандив застыл. Дрожа от бессильной злобы, он повернулся спиной к Турджану, а тот, быстро шагнув вперед, протянул руку к шее принца, схватил амулет и сорвал его вместе с цепочкой. Амулет дрожал в руке, сквозь пальцы сжатого кулака просвечивало мертвенно-голубое сияние. Ум Турджана помрачился, в ушах его зазвучали алчные, настойчивые голоса… Турджан отвернулся: в глазах прояснилось.

– Могу ли я теперь повернуться к тебе лицом, не подвергая опасности свою жизнь?

– Можешь, – отозвался Турджан, застегивая сумку. Заметив, что Турджан отвлекся, принц Кандив как бы ненароком сделал второй шаг к стене и взялся рукой за пружину.

– Турджан! – сказал принц. – Ты погиб. Ты не успеешь заикнуться, как под тобой разверзнется пол и ты упадешь в глубокое подземелье.

Турджан замер, глядя в раскрасневшуюся, обрамленную золотистыми кудрями физиономию принца, после чего робко опустил глаза и покачал головой:

– Ах, Кандив! Ты меня перехитрил. Если я верну тебе амулет, ты меня отпустишь?

– Брось амулет к моим ногам! – торжествующе приказал принц. – Кроме того, отдай мне руну Лаккоделя. После этого, может быть, я тебя помилую – мы еще посмотрим.

– Даже руну? – спросил Турджан, заставляя себя говорить дрожащим, жалобным голосом.

– Руну – или жизнь!

Турджан опустил руку в поясную сумку и сжал в кулаке кристалл, полученный от Панделюма. Вынув руку из сумки, он приложил кристалл к эфесу шпаги.

– Нет, Кандив! – сказал он. – Я разгадал твой обман. Ты надеешься запугать меня пустыми угрозами. Не выйдет!

Принц пожал плечами:

– Что ж, умри!

Он нажал на пружину. Пол раскрылся, и Турджан исчез в провале. Но когда Кандив Златокудрый поспешно спустился в подземелье, чтобы обыскать труп Турджана, он никого и ничего не нашел – и провел остаток ночи в мрачных раздумьях, опорожняя один бокал вина за другим и время от времени стуча кулаком по столу.

Турджан опять оказался в круглом помещении усадьбы Панделюма. Разноцветные лучи Эмбелиона струились ему на плечи из световых колодцев: синие, как сапфиры, желтые, как лепестки ноготков, кроваво-красные. Турджан прислушался: ни звука.