Шато д'Иф и другие повести

Антрополог поглядывал на Рэча с торжеством мудреца, разгадавшего великую тайну.

«И фалиды планировали обучать людей искусству воровать фрукты?» – спросила Констанция.

«По всей видимости, плоть человеческого организма стимулирует растения так же, как плоть фалидов, – ответил антрополог. – Правящий клан фалидов, «Поименованные», беспокоился по поводу уменьшения численности фалидов. Правителям удалось создать высокотехнологическую цивилизацию. Они решили исследовать космос, чтобы найти существо, способное служить заменой фалидам в том, что касается опасного занятия сбора фруктов в «отеческом лесу».

В конце концов они встретились в космосе с землянами и захватили, в качестве эксперимента, некоторое количество людей, а те, после надлежащей психологической обработки, оказались почти идеальными «сборщиками фруктов». Фалиды разрабатывали планы массового импорта людей. Ожидалось, что люди будут воровать фрукты из «отеческого леса», а если какая-то их часть должна было при этом погибать – что ж, как говорится, «лес рубят – щепки летят».

Зашел один из помощников антрополога и доверительно сообщил руководителю: «По гиперфону передали подробности заключенного договора».

«Неужели? – антрополог выпрямился в кресле, моргнул. – И каковы условия?»

«Фалиды выплатят контрибуцию – сто миллионов валюнтов в виде ценных руд и товаров. Мы устроим лабораторию, где группа исследователей займется идентификацией вещества, стимулирующего рост фруктов на фалидских деревьях.

Антрополог явно заинтересовался – новости обрадовали его: «Хотел бы я знать, какое влияние этот договор окажет на социум фалидов? Что станет с их правилами „Бза“, с однородностью их каст, с их культурными закономерностями? Прошу прощения! – сказал он, обращаясь к Рэчу и Констанции Эйверилл.

Ученый поспешил уйти. Рэч и Констанция снова остались одни.

Рэч устало посмотрел вокруг двумястами глазами. Салон казался ему непропорциональным помещением с низким потолком, а Констанция и антропологи – уродливыми, чуждыми существами. Их голоса раздражали его слуховые волоски, их движения оскорбляли его фалидские представления об эстетике.

Он ощутил ход мыслей Констанции Эйверилл.