Шато д'Иф и другие повести

Во всем звездолете Рэч нашел только один прозрачный иллюминатор – в верхней носовой рубке управления, непосредственно над каютой Зау-Амуза. Рэч зашел в рубку, наполовину ожидая, что его подвергнут допросу или выгонят, но ни один из двух фалидов, сидевших за пультом управления, не обратил на него ни малейшего внимания.

Рэч искал в небе знакомые созвездия – и впервые пожалел о том, что теперь он видел семь дополнительных цветов спектра. В глазах фалида звезды выглядели совсем по-другому – одни были ультрафиолетовыми, другие – инфракрасными.

Рэч чувствовал себя потерянным в пространстве.

Он украдкой смотрел вокруг в поиске астронавигационных карт, но поблизости не было ничего похожего на звездные карты, а спрашивать о них Рэч не решился.

В конце концов он бессознательно стал возвращаться по коридору в направлении каземата – так же, как преступник, согласно древнему поверью, неизбежно возвращается к месту преступления. По правде говоря, Рэча беспокоила судьба несчастной единственной узницы, оставшейся на борту корабля фалидов.

Он заглянул внутрь камеры через прозрачную дверь. Там она сидела, подпирая подбородок ладонями. Рэч знал, что перед ним женщина – об этом свидетельствовала длина волос; в других отношениях фалидское зрение не позволяло как-либо судить о ее внешности.

IV

Отбросив опасения, Рэч открыл засов и зашел в камеру – хотя впоследствии проклинал себя за то, что подверг такому риску весь проект.

Когда он приблизился, женщина подняла голову – Рэч почувствовал, что ее апатия сменилась притупленными безнадежностью ужасом и ненавистью. Но под покровом этих эмоций все еще скрывалась упрямая готовность к сопротивлению, что не могло не вызывать у него восхищение – несмотря на то, что в его глазах она выглядела как неприятное, бледное, влажное существо с головой, покрытой спутанной волокнистой массой.

Он передал ей записку: «Другие совершили побег. Думаю, что они в безопасности. Очень жаль, что в это время тебя не было в камере. Все не так уж плохо. Теперь у тебя есть союзник на борту».

Эмоциональная аура женщины изменилась – теперь ее наполняло изумление, проникнутое робкими проблесками надежды.

«Я – своего рода человек, – написал Рэч. – В этот уродливый череп вживлен человеческий мозг».