Поместья Корифона

Джорджол широко ухмыльнулся, обнажив зубы белее выбеленных волос, сверкнувшие на фоне темной синеватой кожи: «О нет! Я – это я, потому что я сам – вершитель своей судьбы!»

Шайна не сумела сдержать нервную усмешку: «Послушай, Кексик… Джорджол – Серый Принц – как бы ты себя не называл – опомнись! Если ты будешь выкрикивать лозунги с такой страстью, люди испугаются и подумают, что ты спятил».

Ухмылка Джорджола слегка увяла: «Как тебе известно, я человек страстный». Вальтрина позвала его с другого конца зала.

Джорджол откланялся, бросил последний быстрый взгляд на Шайну и удалился.

Шайна глубоко вздохнула: «Что правда, то правда. Его всегда обуревали страсти».

Поблизости оказался Эррис Замматцен: «Не могу не заметить, молодые люди, что вы, по-видимому, близко знакомы с Серым Принцем?»

«С Кексиком? А как же! – злорадно отозвался Кельсе. – Отец подобрал его младенцем на окраине Вольных земель – он даже не подкидыш, родители бросили его подыхать в пустыне. Кексик вырос с нами в усадьбе, под присмотром управляющего-ао».

«Отец всегда жалел Кексика, – задумчиво произнесла Шайна. – Когда нас ловили на какой-нибудь злостной проделке – а хулиганили мы на славу! – мы с Кельсе непременно получали затрещины, а Кексик отделывался выговором».

«По сути дела жалостью это назвать нельзя, – возразил Кельсе. – Отец просто-напросто соблюдал этикет, упомянутый тем же Кексиком. Ударить синего – хуже, чем убить».

Замматцен взглянул на группу кочевников, стоявших поодаль: «Выглядят они достаточно внушительно.

Не возникает ни малейшего желания подойти и влепить одному из них пощечину».

«Ответная пощечина не последует – ульдра промолчит, а потом зарежет вас в темном углу. Впрочем, может зарезать и сразу, при всех. У них только женщины дерутся голыми руками. Причем женские драки – популярная забава».

Замматцен с любопытством повернулся к Кельсе: «Возникает впечатление, что ульдры не вызывают у вас симпатию».

«Почему же? Ульдры ульдрам рознь. Наши ао, например, ведут себя вполне прилично.

Шаман Кургеч – один из ближайших приятелей моего отца. В поместье запрещены женские драки и некоторые другие отвратительные обычаи. Но кочевники продолжают заниматься колдовством – с этим мы справиться не можем».

«Надо полагать, Джорджол не воспитывался как ульдра?»

«А он никак не воспитывался. Жил с управляющим-ао, на уроки ходил вместе с нами, играл вместе с нами, носил ойкуменическую одежду. Мы даже не вспоминали о том, что он – синий».