Парусник № 25 и другие рассказы

Он ускорил поступательное движение узла, и ощущение радиоактивности стало жестким и отчетливым. Узел нырнул сквозь слой рваных облаков. Цветное сияние растянулось, удлинилось – почти в его середине, подобно алмазу на серебряном браслете, сверкнула отчетливая яркая точка: место, где радиоактивный материал очевидно выступал над поверхностью. Униген направил узел к этому пункту.

По мере того, как узел опускался, Униген регистрировал любые признаки опасности: следы поглотителей энергии, источники статического электричества – такие, как грозовые тучи, способные повредить разрядом тугие обмотки узла.

Воздух был чист; на планете, судя по всему, не было опасных живых существ. Узел падал, как яркая снежинка, к средоточию радиоактивности.

* * *

Корабль кружил над планетой по разведочной орбите. Капитан Бадт – молчаливый, но иногда придирчивый человек – стоял перед телеэкраном рубки управления, выслушивая отчеты технических специалистов и не высказывая никаких замечаний.

Дарт язвительно пробормотал на ухо Эйвери: «Эту планету трудно назвать курортным местечком».

«Местами мрачновата. Но дело идет к тому, что мы действительно получим премиальные».

Дарт вздохнул и покачал круглой рыжей головой: «Никогда еще не было мира настолько негостеприимного, чтобы колонисты не бросились к нему наперегонки. Если на планете не замерзает воздух и не кипит вода, если там можно вздохнуть, и при этом глаза не вылезают из орбит – значит, это пригодная для жизни территория, и люди хотят ее заселить».

«Я родился и вырос на планете, где было гораздо хуже, чем здесь», – суховато обронил Эйвери.

Дарт немного помолчал, но вскоре продолжил – тоном человека, отказывающегося признать поражение: «Ну, вполне может быть, что здесь можно жить. Атмосфера не ядовита, температура и сила притяжения в пределах допустимого – и, по меньшей мере до сих пор, не замечается никаких признаков туземной фауны». Он прошествовал под купол, теперь позволявший обозревать раскинувшийся внизу мир: «У нас дома – синий океан.

«Здесь – совсем другое дело, – возразил Эйвери. – Красным и желтым океан становится из-за планктона. А эта зелень – водоросли или мох. Трудно сказать, какой толщины здесь зеленый слой. Может быть, люди смогут по нему ходить и выпасать на нем коров».

«Ничего себе пастбище! – не мог не согласиться Дарт.