Парусник № 25 и другие рассказы

Черепки валялись повсюду – сверкающие кусочки глазурованной керамики, мерцающие, как потерянные драгоценности. Ниже по склону возвышалась груда битого фарфора, явно предназначенного для дальнейшего использования, а за ней находилось продолговатое строение с черепичной крышей. Фомм напрасно искал какую-нибудь обжиговую печь. Но ему бросилась в глаза расщелина в горном склоне – туда вела тропа, явно протоптанная многими поколениями. У него в уме сформировалась любопытная гипотеза – но в этот момент появились наконец три горца в серых бурнусах: высоких, гордо выпрямившихся.

С капюшонами, откинутыми на спину, они выглядели бы, как монахи средневековой Земли, если бы не отсутствие монашеских тонзур – у них на головах торчали остроконечные пучки курчавых рыжих волос.

Предводитель гончаров приближался решительными шагами, и Фомм напрягся, готовый ко всему. Ковилл, однако, сохранял презрительно-беззаботную позу повелителя, принимающего делегацию рабов.

Предводитель остановился метрах в трех от вертолета – человек выше Фомма, с горбатым носом и каменным проницательным взглядом темно-серых глаз, напоминавших окатыши.

Он ждал приветствия, но Ковилл продолжал молча наблюдать за ним.

Наконец гончар вежливо произнес: «Что привело чужеземцев в деревню гончаров?»

«Меня зовут Ковилл, я работаю в Бюро межпланетных дел в Пенолпане и официально представляю Систему. Мы решили вас навестить, просто чтобы узнать, как идут дела в вашем поселке».

«Мы ни на что не жаловались», – отозвался вождь гончаров.

«До меня дошли слухи о том, что гончары похищают ми-туунов, – сказал Ковилл.

 – Как по-вашему, есть в этих сплетнях какая-то доля правды?»

«Похищают? – с некоторым недоумением переспросил вождь. – Что это значит?»

Ковилл объяснил. Вождь погладил подбородок, уставившись на Ковилла глазами темными, как колодезная вода.

«Есть древнее соглашение, – сказал наконец вождь. – Гончарам отдают тела умерших. Иногда, когда возникает насущная потребность, мы упреждаем естественную смерть на год или на пару лет.

Какая разница, однако? Душа живет вечно в горшке, который она украшает».

Ковилл вынул трубку, и Фомм затаил дыхание. Процесс набивания трубки иногда предшествовал ледяным взглядам искоса, а такие взгляды – вспышке гнева. Но Ковилл пока что сдерживался.

«Что именно вы делаете с телами умерших?»

Вождь удивленно поднял брови: «Разве это не очевидно? Нет? Но вы не гончары, откуда вам знать… Для глазурей нужны свинец, песок, глина, щелочь, известь и шпат.