Парусник № 25 и другие рассказы

 – Слепых детей вы тоже лечите?»

«Моя специальность! Разве вы не слышали о клинике Кребиуса в Лейпциге?»

Эйкен покачал головой: «К сожалению, не слышал».

«За десять лет мы проделали там огромную работу. Далеко опередили всё, что умеют в Америке. Почему? Потому что впереди – еще больше работы, нужно смело браться за дело!» Кребиус постучал Эйкена по груди жестким коротким пальцем: «Два года назад мне пришлось покинуть нашу чудесную больницу. С коммунистами невозможно иметь дело. Они приказали мне делать линзы, чтобы солдаты лучше прицеливались из ружей.

Я исцеляю глаза, а не заставляю людей закрывать их навеки. Я приехал сюда».

«Хорошо вас понимаю», – откликнулся Эйкен. Он колебался. Явная неприязнь Мартинона вызвала у него неудобное ощущение. Не вмешивался ли он не в свое дело?

Кребиус поглядывал на него из-под мохнатых бровей.

«Кстати, – сказал Эйкен, – как уже упомянул Мартинон, я занимаюсь съемкой специальных эффектов. И в моей профессии нужно быть на переднем крае всего, что делается в отрасли».

«Разумеется. Почему нет? Меня фильмы не интересуют, это не мое дело. Смотрите, сколько хотите. Мартинон – осторожный человек. Осторожность – это страх. Я не боюсь. Я осторожен только с инструментами, когда работаю. А тогда… – он поднял ладони, поигрывая в воздухе короткими пальцами. – Тогда мои руки надежны, как тиски! Глаз – чувствительный, легко ранимый орган!»

Врач поклонился и ушел по коридору. Эйкен и медсестра смотрели ему вслед. Слегка ухмыльнувшись, Эйкен покосился на медсестру: та тоже насмешливо улыбалась.

«Вы бы на него посмотрели, когда он злится! Не подступись! Я выросла на ферме. Помню, как печка в кухне накалялась докрасна. А если еще и воду на нее пролить…»

«Я сам вырос на ферме», – сообщил Эйкен.

«Вот так и доктор Кребиус – как печка. Вам пора идти. Он не шутит, здесь все делается с точностью до секунды. Прямо по коридору. В самом конце – палата, где сегодня показывают фильмы».

Эйкен прошел по коридору и открыл двустворчатую дверь, ведущую в большое помещение с окнами, затемненными плотными портьерами.

На кроватках вдоль стены лежали дети-калеки; те, что постарше, сидели в инвалидных колясках посреди палаты. Эйкен поискал глазами Банни, но его вокруг не было. На столе у двери стоял кинопроектор для 16-миллиметровой пленки; на противоположной стене висел экран. Мартинон возился у проектора, протягивая пленку. Он коротко кивнул Эйкену.

Настенные часы показывали без одной минуты два.