Парусник № 25 и другие рассказы

Несколько секунд Хирэм смотрел на прибор, затем покачал головой и почти отвернулся: «Где-то возникла прецессия».

Джей шмыгнул носом: «Скорее всего, разладилась фокусировка совмещения корпусов».

Хирэм свысока взглянул на гироскопы и холодно ответил: «Вряд ли. Радары автоматически калибруются, с двойной поверкой. Не забывай, что используются два независимых комплекта датчиков – один корректирует фокусировку на основе интерференции волн, другой – посредством корреляции угловой величины и мощности излучения.

Бормоча себе под нос, Джей снова взглянул на индикатор: «Один градус! Это миллион световых лет – сто миллионов световых лет…» Но Хирэм уже ушел.

Джей уселся рядом с гирокомпасом и стал наблюдать за его индикатором, как кошка, следящая за перемещением рыбок в аквариуме. Если он был прав, корабли экспедиции были безвозвратно потеряны. Опустившись на четвереньки, он как можно тщательнее проверил состояние каждого компонента гироскопа – судя по всему, с ними все было в полном порядке.

Джей безутешно подошел к столу, за которым сражались в шахматы Боб и Джулиус, постоял, заложив руки за спину. Техник и кок не обращали на него никакого внимания.

«Вот таким образом! – Джей вздохнул, обернувшись туда, где лежал гирокомпас. – Нам конец. Мы заблудились».

«Неужели? Почему?» – спросил Джулиус, передвинув пешку.

«Гироскопы не могут ошибаться, – сказал Джей.

Боб Галт бросил на Джея безразличный взгляд и снова сосредоточил внимание на шахматной доске.

«Я сообщил об этом капитану, – с горечью прибавил Джей. – Я говорил ему еще перед запуском, что его система коррекции курса слишком сложна, чтобы на нее можно было положиться».

«Мы все когда-нибудь умрем, приятель, – отозвался Джулиус. – Почему бы не умереть в глубоком космосе? Я не беспокоюсь.

Боб фыркнул: «Мы еще посмотрим!» Он переставил коня, угрожая пешке: «Как тебе это понравится?»

Джулиус наклонил большую голову над доской: «Не нервничай, приятель, любуйся видами…»

Джей поколебался, отвернулся, перешел в другой конец салона и бросился на койку, беззвучно шепча ругательства. Так он пролежал минут двадцать, уставившись в потолок.