Эмфирио

Тем самым он не только нарушил права лорда Уолдо, но и создал угрозу финансовой ответственности за госпитализацию, способной обременить население брюбенского и вашмонтского районов».

Стряхнув опилки с передника, Амианте надул щеки, выдохнул: «Да-да. Он у меня резвый шалопай».

«Чересчур резвый! По сути дела, бестолковый и непутевый! Слоняется без присмотра днем и ночью. Сколько раз я замечал, как он плетется домой после наступления темноты, промокший под дождем до нитки! Рыщет по городу, как воришка – и ничему не учится, только безобразничает! Серьезно подозреваю, что эта „резвость“, как вы изволили выразиться, до добра не доведет.

Неужели вас не беспокоит будущее вашего сына?»

«Торопиться некуда, – беззаботно отозвался Амианте. – У него все впереди».

«Жизнь человеческая коротка. Давно пора приступить к профессиональной подготовке. Надо полагать, вы хотите, чтобы он стал резчиком по дереву?»

Амианте пожал плечами: «Профессия как профессия.

Ничем не хуже других».

«В таком случае начинайте обучение. Или вы предпочитаете, чтобы он посещал училище гильдии?»

Амианте поскоблил лезвием стамески ноготь большого пальца и неприветливо спросил: «Зачем отнимать у человека невинные радости детства? В свое время у него будет достаточно забот и тягот».

Эльфред Кобол собрался было что-то заметить, но вместо этого издал неопределенный звук – то ли хмыкнул, то ли прочистил горло – после чего деловито осведомился: «Еще один вопрос.

Почему Гил не принимает участие в добровольных храмовых упражнениях?»

Амианте положил стамеску на верстак и скорчил глуповатую гримасу, всем своим видом изображая недоумение: «По этому поводу ничего не могу сказать. Я его не спрашивал».

«Вы учите его выкрутасам дома?»

«Э… нет. Я и сам, надо заметить, прыгун неважнецкий».

«Гм. Вам следовало бы поощрять в нем интерес к общепринятым обрядам, независимо от личных предпочтений».

Амианте поднял глаза к потолку, после чего взял стамеску и с ожесточением атаковал панель ароматического арзака, только что закрепленную на верстаке.

Рисунок резьбы он уже нанес карандашом – в роще раскидистых деревьев длинноволосые девы убегали от сатира. Цветными мелками Амианте разметил сквозные вырезы и примерную глубину рельефа. Пользуясь металлической линейкой как опорной направляющей для большого пальца, мастер принялся выбирать дерево стамеской.